«Отечество казалось ему живым до такой степени, что хотелось напоить его горячим молоком, укутать, спрятать. Чувство к матери, которую так редко видел и так видеть хотел, наложилось на чувство патриотическое» (О Державине).
Он выглядел расслабленным и совершенно обычным. Никаких звериных глаз, никаких вен, никакого змеиного языка, обычный мужчина. Но отчего-то казалось, что сейчас в нем бушевала невидимая взору сила, будто через человеческую оболочку наружу рвался голодный дикий зверь. Он метался и бился, но Ринар не давал ему выхода.
Ему вообще нравились канцелярские принадлежности, но не так сильно, как кошки и детективные истории.
Хотя я писал повесть «Сто дней до приказа», чтобы помочь армии очиститься от дедовщины. Простите за параллель, но и Куприн сочинил «Поединок» не для разложения царской армии, а совсем наоборот. Но политика даже невинность может поставить на службу пороку. «Властителей дум» объявили маргиналами, вытеснили литературу из политики и из сфер, где формируется общественное мнение. Стали насаждать идею, что литература – это вроде домашнего рукоделия, которое иногда можно и продать…
Любовь,нельзя ни купить,ни продать,-она приобретается лишь самой любовью.
- А здесь я слушаюсь Торгрима, потому что у него есть корабль, а у меня нет. Мой сгорел, когда мы сражались с датчанами. Чертовы датчане! Никого не хотел обидеть, заметь! То были другие датчане....
Как вредим мы сами, враг вредить нам не решится.
Порой жизнь кажется битвой, где единственной наградой выступает возможность продолжить сражение. И в то же время это отличная прогулка. Можно даже полюбоваться морскими видами.
Я несчастлив до корней всех волос.
Прежде чем что-то сделать, нужно сперва хорошенько подумать. Подумать, что хочется получить, какие условия, как это можно было бы сделать и есть ли возможность сделать именно так. Если нет, то надо вернуться на шаг назад и думать еще.
- Не понимаю, что ты имеешь в виду.
- Хочу сказать, что все посходили с ума и вконец разучились правильно формулировать вопросы. А без этого и правильных ответов не получишь.
– Я хотела сказать, что лучше бы мы не пошли. Но нет, нет. Даже если нас убьют. Лучше погибнуть, сражаясь за Нарнию, чем стать старой и скучной, и, может, ездить в инвалидном кресле, и в конце концов всё равно умереть.
Призвание - это когда работаешь, не замечая времени.
Призвание - это когда хобби и работа - синонимы.
Совместное плавание в океане горя с кем-то посторонним не облегчает жизни скорбящих. Оно ничего им не даёт и не приносит никакого облегчения даже на время. Гораздо лучше было бы, если бы эти люди делились с ними воспоминаниями о смешных случаях, произошедших с ушедшим, о неловкости, наивности, невинности, юморе. Если бы они предложили убитым горем людям воспоминания, те могли бы добавить их в копилку своей памяти, которая никогда больше не будет пополняться.
Некоторые демиурги полагают текст живой плотью; им кажется, будто ткань человечьего бытия соткана из той же материи, что и книги: из слов. “В начале было Слово, не так ли? – вопрошают они. И с пафосом заключают: “Еще неизвестно, воспоследовало ли за ним Дело, или было решено, что сойдет и так?..”Прочие взирают на них с благоговением, но все же месят глину – впрок...
Минус ремонта своими руками в том, что недостатки видишь, а сами руки оторвать некому.
Смотри и наслаждайся. Знаешь, иногда стоит просто ловить момент.
Секреты коварны. Только дай волю, и они отберут у тебя способность плакать.
Логике нет пути туда, где живут чувства.
Когда поступки не очевидны, следует делать ставку на чувства.
Как хорошо быть свободной девушкой в разводе!...Слишком довольная рожа отпугивает потенциальных любовников. Гораздо проще окучивать дамочку с покрасневшими от слез глазами. А ты попробуй , докажи довольной девице в разводе, что ей очень нужно обратно замуж.
Оттого, что о проблеме стараются не говорить, она не исчезает.
Знаешь, с возрастом в организме появляется такая классная штука, как чувство самосохранения.
А на завтрак были оладьи, золотистые оладьи с малиновым вареньем.
Еще на завтрак была вчерашняя каша, на которую, однако, никто не польстился, поэтому ее решено было оставить на завтра.
Так какая же у меня теперь должность? Гм… А ведь не самая рядовая. Бревно ведь в данном случае — средство передвижения водным путем. То есть его можно приравнять к судам. Малотоннажным. На корабле всегда есть главный — капитан. А кто здесь главный? Никого? Тогда я главным буду.
Итак — я теперь не адмирал флота, а капитан бревна. Надеюсь, понижение временное, а то ведь буду скучать без причитающихся мне льгот.