«Начитавшиеся романов девицы ищут любовь в каждом, взглянувшем на них мужчине».
...всякое полузнание хуже всякого незнания.
... он был не один. С ним была лучшая в мире собака. Что значит — откуда вы это взяли? Да вы любого собачника спросите, он вам сразу скажет: его собака — самая лучшая!
Пробуждение от ориенталистских гpез пришло с первыми же актами вооруженного сопротивления, оказанного носителями этой культуры. В самом деле, в этот самый момент «потомки иудейских крестьян» были вычеркнyты из еврейского национального сознания и начисто забыты. Современные палестинские феллахи быстро стали для лицензированных aгeнтoв» национальной памяти арабскими эмигрантами, массово перебравшимися в XIX столетии в почти не заселенную Палестину.
В комнате повисло гнетущее молчание. В какой-то миг стало слышно, как по темным углам стремительно маршируют тараканы.
- Ну, чем ты недоволен? - спросил врач, когда они очутились в его кабинете.
- Я бы хотел стать выше ростом, - ответил Максик.
- Какой именно рост тебя устраивает?
- Я не знаю.
- Вечная история, - проворчал медицинский советник. - Каждый знает, чего он не хочет. Но чего именно он хочет, не знает никто.
Когда вы сомневаетесь в человеке, самое лучшее - это допустить, что он честнее, чем вы полагаете.
- Что такое счастье?
- Найти мир, где ты забудешь всю эту пустоту и подавленность. Иметь возможность держать кого-то, словно целый мир...
Война – дело молодых, лекарство против морщин, Хорошее время для того, кому делать нечего, ну!
– Нет ли у вас «Утешения философии» Боэция? – спросил Тептелкин. – Я бы взял у вас в долг.Боэций. Утешение философией
Один принимает у себя другого и думает: "С каким бы я наслаждением вышвырнул тебя, курицына сына, за окно, кабы...", а другой сидит и тоже думает: "С каким бы я наслаждением плюнул тебе, гнусному пыжику, в лицо, кабы..." Представьте себе, что этого "кабы" не существует - какой обмен мыслей вдруг произошел бы между собеседниками!
Как ни глупы слова дурака, а иногда бывают они достаточны, чтобы смутить умного человека.
У нас не взятки, а администрация; я требую только должного, а как оно там из них выходит, до этого мне дела нет.
Питер вдруг понял со всей ясностью истинную суть шрама: не изъяном он был, а чудом. Все шрамы у кого бы то ни было за всю историю человечества были не страданием, но триумфом — триумфом над тленом, победой над смертью.
Ну, подставляй свою чарку; что, хороша горелка? А как по-латыни горелка? То-то, сынку, дурни были латынцы: они и не знали, есть ли на свете горелка.
«Обычно Тени рассеивались после смерти хозяина, но иногда бывало и так, что они убегали от умирающего, словно пытались спастись. Тогда на коже груди или ключице оставалась такая вот тёмная полоса. Потом эти Тени блуждали в одиночестве, не находя приюта, и в итоге умирали
Поболее блеска и шуму для дураков, потяжеле ярмо для умных, и всё пойдёт хорошо.
"Говорите неизменно о свободе, но правьте при помощи штыков" Талейран
О Глупость, о беременная мать, Во все века умела ты рождать
Две вещи наполняют душу всегда новым и все более сильным удивлением и благоговением, чем чаще и продолжительнее мы размышляем о них, – это звездное небо надо мной и моральный закон во мне. И то и другое мне нет надобности искать и только предполагать как нечто окутанное мраком или лежащее за пределами моего кругозора; я вижу их перед собой и непосредственно связываю их с сознанием своего существования. Первое начинается с того места, которое я занимаю во внешнем чувственно воспринимаемом мире, и в необозримую даль расширяет связь, в которой я нахожусь, с мирами над мирами и системами систем, в безграничном времени их периодического движения, их начала и продолжительности. Второй начинается с моего невидимого Я, с моей личности, и представляет меня в мире, который поистине бесконечен, но который ощущается только рассудком и с которым (а через него и со всеми видимыми мирами) я познаю себя не только в случайной связи, как там, а во всеобщей и необходимой связи. Первый взгляд на бесчисленное множество миров как бы уничтожает мое значение как животной твари, которая снова должна отдать планете (только точке во вселенной) ту материю, из которой она возникла, после того как эта материя короткое время неизвестно каким образом была наделена жизненной силой. Второй, напротив, бесконечно возвышает мою ценность как мыслящего существа, через мою личность, в которой моральный закон открывает мне жизнь, независимую от животной природы и даже от всего чувственно воспринимаемого мира, по крайней мере поскольку это можно видеть из целесообразного назначения моего существования через этот закон, которое не ограничено условиями и границами этой жизни.
— Учитель, — спросил он, — какая заповедь первая из всех?
— Первая есть, — ответил Христос, — “Слушай, Израиль! Господь Бог наш есть Бог единый, и возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душою твоею, и всем разумом твоим, и всею крепостью твоею”. И вот вторая: “Возлюби ближнего твоего, как самого себя”. Нет другой заповеди, большей этих. На этих двух заповедях держатся Закон и Пророки (“Закон и Пророки” — синоним Ветхого Завета.).
С того самого времени, как я описал истории моих пациентов в книге («Палач любви») много лет назад, я думаю о том, что новые пациенты, которые консультируются со мной, могут опасаться, что я напишу о них. Потому я заверяю пациентов в полной конфиденциальности и убеждаю, что я не написал ни строчки о пациентах, не спросив предварительно их разрешения и не засекретив их личность. Но через некоторое время я убедился, что опасения пациентов совершенно иного характера — в целом, они гораздо менее озабочены тем, что про них напишут, нежели тем, что они недостаточно интересны для того, чтобы я написал о них.
Безобразие – это иногда гарантия хорошего, нравственного поведения в доме.
…единственная удача, которую дарит человеку судьба, - это талант, с которым он родился, а остальное зависит только от него самого.
– Милосердие – это семя, которое надлежит бросать в уже подготовленную почву. Иначе его чахлый побег вскорости будет заглушен бурьяном беззакония и подлости.