Нельзя проводить полдня у раскаленной печи и оставаться любопытным.
На небесах есть и сила, и доблесть, и чистота, и праведный гнев. Даже хаос иногда покидает свою темницу. Все есть на небесах... кроме мудрости. Теперь она ходит среди смертных.
Да соплячье те демоны супротив больничных уборщиц!
– Ой! Неужели я всё испортила? Ты хочешь сказать, что мы оставались бы подругами, если бы я этого не слышала, и дружили бы всю жизнь?
– Дитя моё, – мягко напомнил Аслан, – разве я не говорил тебе однажды, что никому не дано знать, что произойдёт в будущем?
– Чтобы получить простые ответы, следует задавать простые вопросы.
Давайте же подумаем, друзья мои, что представляет собой победа в какой-нибудь межгосударственной войне. Да ничего существенного. Рано или поздно все «возвращается на круги своя» и опять все идет по старому: те же войны, те же так называемые «победы» и «поражения».
Величайшая тайна вселенной не Жизнь, а Размер. Размером определяется жизнь, он заключает ее в себе, а его в свою очередь заключает в себе Башня. Ребенок, который открыт навстречу всему чудесному, говорит:
-Папа, а что там — за небом?
И отец отвечает:
-Космос и мрак.
Ребенок:
-А что за космосом?
Отец:
-Галактика.
-А за галактикой?
-Другая галактика.
-А за всеми другими галактиками?
И отец отвечает:
-Этого никто не знает.
Ты понимаешь? Размер одолевает нас. Для рыбы вселенная — это озеро, в котором она живет. Что думает рыба, когда ее выдернут, подцепив за рот, сквозь серебристую границу существования в другую, новую вселенную, где воздух ее убивает, а свет — голубое безумие? Где какие-то двуногие великаны без жабр суют ее в удушливую коробку и, покрыв мокрой травой, оставляют там умирать?
надо растерзать первой, чтобы не растерзали тебя. Нельзя показывать, что боишься.
Я ненавижу привязанности. Никогда не знаешь, что чувствует другой человек. Возможно, ты видишь в нём опору, а он в тебе-обузу.
- Жизнь - это приключение, а не прогулка. Потому-то это и трудно.
Разум – это заколдованный сундук. Он хранит массу тайн. И всегда исхитрится предупредить тебя. Укажет путь к отступлению.
И вот я провалился в одно воспоминание, жемчужну своей коллекции обид, и вдруг понял, что этот мальчик уже не я. Когда – то был мной, а тепер отпочковался и стал так же реален, как герой любимой книги или фильма. Сколько бы я ни думал о нем, я ничего не могу для него сделать, ничего изменить, подсказать или исправить. Я не могу управлять этим мальчиком, но почему-то позволяю ему управлять собой. С какой стати? Детство мое прошло, и если я буду жить в прошлом, то останусь без будущего. И чем страдать по недополученной материнской любви, лучше полюбить мать, пока она еще жива.
Мягкой нужно быть с теми, кто тебя любить и ценит.
Я не понимаю, что не так с этими оборотнями? По всему выходило, что после того как основательно их поколотишь, они ваши навеки.
Кто сам пробивается, как этот Ивлев, тот гораздо крепче на ногах стоит, чем вы, родившиеся на всё готовое. Сколько меня ни пытались подсидеть детки наших партийных деятелей, пока молод был, а ничего у них не вышло. Потому что они на всём готовом, не получилось, ну и ладно. А у меня выхода другого не было, кроме как землю рыть, своего добиваться.
Эйфория проходит быстро и бесследно, оставляя сосущую пустоту внутри. Адреналиновый нарк, ходящий по грани вседозволенности, заведомо смертник.
Есть что-то особенное в том когда ты уже стал взрослым приводишь дом котором вырос
Это был даже не шок.
В этот миг я поняла, как себя чувствует корова на скотобойне, когда тот, кто должен был ее покормить, валит ее с ног ударом между глаз.
Наука не верит в непознаваемое. Она верит только в непознанное.
Нельзя заставить человека любить; любовь идет изнутри.
Совершенно не понимаю, почему родственная связь должна непременно вызывать в людях взаимную симпатию.
А всемирное равенство, если и существовало, то точно не включало лис. И бедняков. И некрасивых людей. И людей с непризнаваемыми обществом пристрастиями. И демонических культиваторов. И…
Ну вы поняли, как оно обычно бывает. Равенство в человеческом воображении — оно такое, ага.
– Ну а как бы на моем месте поступила ты? Если б тебя загнали в такую ситуацию, сделали предложение при всех? Забавно, – сказала Мариам. – Я всегда гадала, как это мужчины делают такие публичные предложения. На баннерах, нанимают самолет и сзади тянут баннер. А вдруг женщина замуж не хочет? Но она попалась. На публике. Что она может сказать, кроме как «да»?
— А вот доктор Шменге — ничего, — рассудительно продолжила она. — Образованный, вежливый, умный. А сколько у него медалей! К тому же он богат. А что вампир, так, может, даже плюс. Не болеет, не кобель, расходов минимум. Что ты смеешься? Подумай сама, Кэсси! Одни плюсы
У меня слабость к умным мужчинам.