– Скажи-ка, какое тебе положили здесь жалованье?
Я удивилась. Десятилетний опыт шпионской деятельности не помогал предугадать, с какой целью был задан этот вопрос.
– Девять медных монет в неделю, господин, – послушно ответила я.
– Плачу тебе десять серебряных, – заявил он, – если сейчас ты пойдёшь к виконту Армистеду и точно так же поднимешь его с постели со своим кофе и заявлением про госпожу.
ненормальность миссис Порфир, если это так можно назвать, заключается в том простом факте, что она была исключительно хорошей женщиной.
Желание женщины закон до тех пор, пока желание мужчины - женщина!
И конечно, они не хотят думать; ведь они рождены для того, чтобы жить, а не для того, чтобы думать.
— Ты, Марина Олеговна, в школе не училась, что ли? Сразу учить пошла?
— В смысле?
— В прямом. Ты где была, когда клички по инициалам раздавали?
— Не знаю. Мне кличку не по инициалам дали, а по очкам, — отвернулась я обиженно к стеклу, будто это Костров виноват в том, что я всю жизнь была просто «очкушка».
— А мне вот по инициалам. Костров Михаил Захарович. «К», «М», «З». Камаз.
— Как примитивно.
— Какая у тебя фамилия, Маруся-необычная.
— Чернявская. И не называйте меня Марусей.
— Чернявская Марина Олеговна… Стало быть…
— Я не играю, — перебила я его раньше, чем он успел бы договорить то, что звучало хуже, чем «очкушка».
— Все бессмысленно, — сказал Приз. — Ведь ты потерял все. — Не согласен, — усмехнулся Кармоди. — Позволь тебе заметить, что в эту секунду я еще жив! — Но только в данный момент! — Я всегда был жив только в данный момент, — сказал Кармоди. — И не рассчитывал на большее. Это и была моя ошибка — ждать большего. Возможности —…
Мудрость уменьшает жалобы, но не страдания.
Охрана прядка, медицина и педагогика требуют не просто знаний, для этих занятий нужна полная самоотдача. Иначе никак.
Разве можно рассчитать заранее каждый шаг? Человек, то есть алиен, не бог, во власти которого судьба мира. Не надо брать на себя такую ответственность, это гордыня, получается. Судьба – это всегда цепь случайностей, неизвестно, куда они выведут. У происходящего всегда две стороны, этой мыслью можно тоже немного утешиться.
...я не любила благотворительные вечера. Нет, конечно, в самой благотворительности ничего плохого не было, просто эти показательные светские тусовки я считала лицемерием.
Богатые люди жертвовали большие суммы денег на спасение животных, или женщин, или детей, или нашей планеты. Однако одни часы на их руке, как правило, стоили больше, чем была сумма пожертвования.
I think everyone is entitled to seek happiness in whatever form it takes, so long as they accept responsibility for the fallout.
...Не все идеалисты – неряхи, но большинство нерях – идеалисты....
Джентльмены легко раздают комплименты, ведь это ничего им не стоит. Внимание, чуткость и уделенное ими время гораздо ценнее.
«Реванш дебютантки»
Каким-то уголком души каждый знает, что самоубийство хоть и выход, но все-таки немного жалкий и незаконный запасной выход, что, в сущности, красивей и благородней быть сраженным самой жизнью, чем своей же рукой.
Разуй глаза! Нельзя быть хорошей для всех в ущерб собственному счастью.
Как это страшно, что один-единственный человек так много значит, так много в себе воплощает.
Нет ничего хуже одиночества вдвоем – рядом с человеком, которого не любишь…
- Being single is so much less complicated. - Sure. But who says less complicated makes you happier?
— Стоящий мужчина гораздо важнее диеты. Не забывай, что голод подавляет все остальные чувства, и к концу вечера он решит, что ты обыкновенная ледышка. Женщина должна согревать партнера, а не вгонять его в дрожь.
Уделяйте внимание своему телу. Отмечайте, что доставляет вам удовольствие – поцелуй запястья, прикосновение пальцев к шее или к позвоночнику. Не бойтесь исследовать… и открывать, что вам нравится.
«Реванш дебютантки»
- Да, я не спорю, лорд Фэлтон благородный джентльмен, но у него есть один огромный недостаток, который лично меня вводит в состояние размышлений.
- Недостаток? – ахнула Пенни.
- Он – работает! – важно заявила старшая леди
Всякий высокий юмор начинается с того, что перестаешь принимать всерьез собственную персону.
И понемногу воспоминание о нем блекло, как всегда блекнут воспоминания, даже самые дорогие сердцу; словно помимо нашего сознания душа исцеляется и заживают раны, как бы ни была велика наша отчаянная решимость ничего не забыть.
Жизнь не терпит сослагательных наклонений, вынуждая жить в той реальности, что есть.
Женщине вдвойне приятно ответить, если спрашивают другую женщину.