А если поднять знамя Освобождения? Если пообещать всем и каждому равноправие? Свободу, равенство, братство? Власть народу, свободу народу, волю народу… землю, воду, воздух… и прочную веревку, на которой его так удобно хоть водить, хоть вешать.
Профессор Мервидич – дама удивительная во всех отношениях. Сразу было видно: у такой даже молекулы строем ходят, с примесями не связываются и ни в какие сомнительные реакции не вступают. Что уж говорить об адептах
Жизнь – маятник: чем глубже страдание, тем сильнее счастье; безумная печаль сменяется еще более безумным порывом радости.
Для всех хорошим не будешь. И чем выше ты вскарабкаешься, тем меньше надо на это внимание обращать. Иначе пропал ты как руководитель. Либо в панибратство скатишься, либо пить начнешь. И то, и то не вариант.
Любые разговоры с кем угодно, которые мы вынуждены вести, по большей части глупы и банальны.
Лия долго не могла успокоиться. Она еле дождалась окончания бала, и сейчас высказывала отцу и мачехе все слова, что так тщательно подбирала во время бала. Ну, далеко не все, большинство из тех, что она мужественно оставила при себе, леди знать не положено. А потому речь получилась короткой.
-"Как можно оказаться в выигрыше с женщиной? "
-Однако и вопрос оригинальный. А он?
-Произнес:"Просто любить. Тогда в ответ она подарит вселенную."
Каждый сам выбирает, что станет для него правдой, а что нет. Не пренебрегай возможностью делать этот выбор осознанно, тогда правдой будет становиться всё, что тебе нравится.
Маленький прыжок легче сделать, чем большой. Однако, желая перепрыгнуть широкую канаву, мы не начнем с того, что половинным прыжком прыгнем на ее дно.
Ни один король,ни один полководец не станет страдать от чувства вины за смерть тысяч людей, которые идут в бой и умирают во имя его целей
Когда с тебя хотят содрать шкуру, надо бежать. Эту истину мне мама преподала еще в раннем детстве. Сначала — беги, потом будем разбираться, что и как. Умная кошка в атаку не ходит и не подыхает, сомкнув клыки на горле врага.
Власть – заводит.
Сильнее страсти, слаще любви, слаще всего…
Власть и есть жизнь… и лишившись власти – ты лишаешься жизни.
— У тебя глаза на солнце как гречишный мед, — сказал он.
— А тебе лишь бы пожрать, — буркнула она.
— Вообще-то я пытался сделать тебе комплимент...
Простота присуща истинно великим.
...заплакав перед лицом смерти, ты уже не будешь рыдать, сломав ноготь.Все действительно познается в сравнении.
Помирать – так с музыкой. Хоть не обидно будет.
– Людям нужно счастье. Без него в наше время никуда. А ежели человек один, то какое у него счастье? А даже если и есть, то с кем делиться-то?
У каждого ушедшего есть собственная звезда.
-Николь,а ты бы кого предпочла? -Антуана или Жана-Филиппа? -А выбор только из двух?-на всякий случай уточнила я. -Да -Тогда конечно,Жана-Филиппа , вздохнула я. -Но лучше котенка ,которого вы мне обещали
Вдаваться, государи, в спор о том,
Что есть король и слуги и что время
Есть время, день есть день и ночь есть ночь, –
Есть трата времени и дня и ночи.
Итак, раз краткость есть душа ума,
А многословье – тело и прикрасы,
То буду сжат. Ваш сын сошёл с ума.
С ума, сказал я, ибо сумасшедший
И есть лицо, сошедшее с ума.
Но побоку.
Когда никого не боишься, можно спокойно и трезво выносить суждения о людях, не интересуясь тем, как они сами относятся к тебе.
Никогда не следует одному бродить по тем местам, где вы были вдвоем. Обыкновенный сквер в центре Москвы кажется самым грустным местом в мире.
— Уж будьте любезны, — цежу сквозь зубы, не забывая улыбаться. Как часто любил повторят папа, улыбка — лучшее окружение в беседе с врагом. На самом деле он говорил в беседе с идиотами, но не могу же я так обозвать графа, даже мысленно. Поэтому, буду улыбаться до последнего.
— Руандийская культура — это культура страха, — продолжал Нконголи. — Я помню, как они просили. — Он заговорил писклявым голосом, на лице его отразилось отвращение: — «Дайте только нам помолиться, потом убивайте» или «Я не хочу умирать на улице, я хочу умереть в собственном доме». — И он вернулся к обычному тону: — Если…
— Хочу себе человека, — глубокомысленно изрек Милтон.
— Да, они забавные, — согласился мой компаньон, — к ним быстро привыкаешь, они пробираются тебе в сердце и остаются там навсегда.