— Вот свой ребенок появится — все поймешь. Тогда ты и мать поймешь, и отца, когда за каждый чих своего чада любимого трястись будешь.
Иногда, признаюсь я, кажется, что я совершенно не способна хоть кого-то любить. Словно во всем мире для меня нет никого, кроме себя самой.
... Что там говорил Симон о том дне, когда они с Лупо взяли власть над Домом? "Зажми очко так, чтобы туда гвоздь кувалдой было не забить". Теперь она поняла, что он имел в виду. ...
- Почему bough, cough, rough пишутся одинаково, кроме первой буквы, но произносите вы их по-разному? - спрашивала она, недоумевая. - Вашей милости нужно просто запомнить это, - с улыбкой отвечала Сюзанна. - Никогда мне не одолеть этот английский! - вздыхала Анна.
- Запомни, дорогая, - ответила она мне на это, - в том, что происходит между мужем и женой, нет ничего неприличного. Все, что доставляет удовольствие обоим - хорошо и правильно. Не зря же про это такие толстые книжки пишут
Неважно, о чем мы пишем, прежде всего это процесс исследования себя.
Конечно, творческим людям, коими являются практически все коренные петербуржцы, ничего не остается, как длинными серыми дождливыми мерзопакостными днями украшать своим творчеством жизнь Питерской публики. Они пишут картины и книги, сочиняют симфонии и стихи, снимаются в кино и играют на сцене. И не надо ехать за вдохновеньем в Прованс. Только деньги тратить. Самое вдохновенье находится на берегах Невы. Вышел на бережок, получил в морду заряд мокрого снега и сразу вдохновился. Бежать домой творчеством заниматься, ну, или в магазин за бутылкой. Как без бутылки вдохновленному человеку философствовать?
Странное дело - любовь взрослых. Они словно больные становятся, когда влюбляются.
Но пока что — я собирался зайти в другой храм. В храм науки. Ладно, храм науки — это университет, или там — академия. Школа — так, часовня образования.
- Да,ты никого не убил, не ограбил лично ни одного человека. Ты сделал хуже: ты подорвал доверие народа к королевской власти. Заставил народ сомневаться в справедливости.
Богатые умеют оправдывать свои некрасивые дела.
Но все это изуродовано и измарано эгоистами и властолюбцами, чему найдется немало аналогов в истории.
Я хочу быть там, где он. Хочу сделать ему минет, обед и родить троих детей.
— Сделать еду из ничего невозможно! Ее можно приманить, если ты знаешь, где она находится, можно трансформировать, можно увеличить ее в объеме, когда она у тебя уже есть…
— Ну, вот это я увеличивать в объеме не хочу, и без того гадость жуткая, — вставил Рон.
— Гарри поймал эту рыбу, я постаралась приготовить ее, как могла! Почему-то с едой всегда приходится возиться мне — надо думать, по той причине, что я женщина!
— Уважаемая госпожа ведьма, — начала она без предисловий колоритным басом.
Кстати, дочерям передался такой же и голос, и характер, ничего удивительного, что от них даже портовые грузчики улепетывали.
— А сварите-ка мне зелье! — выдала Торникай.
Скривившись так, словно на завтрак у меня были лимоны, а вовсе не два хрустящих пирожка с ягодами, решительно ответила:
— Не сварю.
— Это еще почему? — возмутилась почтенная.
Хороший вопрос, очень. Глубоко вдохнув, со всем почтением ответила:
— А потому что, госпожа Торникай, зелье для похудения не запивают пинтой пива три раза в день, заедая все это пирогами с мясом, жареными ребрышками и цельным тортом со взбитыми сливками!
Жили дружно, молодых лет не забывали, сплотились и выстояли. Судьба судьбой, а и люди кое-как могли ее перекроить, перебодать. Вместе-то проще. Где бедой поделишься, где радостью, вот тебе и отрада.
Только любить надо. Беречь своих-то.
— Я тебя поняла, сынок, — тихо сказала она, а потом громко и цветисто выругалась. Да так, что Вадим поперхнулся воздухом.
— Мама, ну что ты так ругаешься. Где твоя врожденная интеллигентность?
— Я ее, пожалуй, тоже в шкаф повешу, а то столько дерьма вокруг, боюсь, замарается!
Когда вопль звучит так тихо, это всегда страшнее.
— Вы хотите сказать, что я тоже попаду под внимание мужчин? Но меня это совсем не интересует! У меня и так полно проблем! — только этого сейчас Тасе и не хватало.
— Но ведь они-то об этом не знают, — Алексис пытался скрыть улыбку.
Я и безопасность – понятия несовместимые.
Как бывает тяжело увидеть лес из-за деревьев, так за словами тяжело увидеть всю историю.
Смерть близких - лучший наставник, что ни говори.
Надо намекнуть риторам, что будущим Стражам необходимы как воздух отдельные занятия по умению четко докладывать обстановку. Иначе с такими разведчиками всех командиров быстро выкосят сердечные приступы.
Пока остается надежда, всегда есть что терять.
Изобретатель зеркала мало кому из нас оказал услугу. Наверняка мы были счастливей пока не знали как выглядим.