— Я знаю, что тебе просто необходимо кого-то любить. Такой уж ты человек.
Никогда не стоит вмешиваться в семейные отношения, моя милая, поскольку виноватой всегда окажешься именно ты.
Все равно будет как будет. Другое дело, что надо приложить все усилия, чтобы получилось так, как надо тебе.
Саймон, наблюдавший за обоими друзьями, скривился и пробормотал что-то о двух баранах, которые хорохорятся друг перед другом, хотя в воздухе уже пахнет шашлыком.
Никогда не стоит забывать о тех, кто трудится ради тебя, запомни это!
Мне отдых от скитаний, нет, не отдых —
Я жизнь мою хочу испить до дна.
Я наслаждался, я страдал — безмерно,
Всегда — и с теми, кем я был любим.
И сам с собой, один. На берегу ли
Или когда дождливые Гиады
Сквозь дымный ток ветров терзали море, —
Стал именем я славным…
На незаданный вопрос ответ всегда "нет"
Плюмсик хаотично менял траекторию движения.
- Да он пьян, - поняла Таша, - он нагрызся бочкой бренди в стельку.
"Бог в сердце, и не важно, как его называть. Бог в любви, вот в этой красоте по утрам, в тишине перед рассветом, в детских кроватках, он во всем, даже вот в этих березах."
"Великодушной быть не трудно. Трудно определить того, кто действительно в этом нуждается."
Грех уныния — самый страшный из всех грехов, так считала Ольга. Ведь уныние заставляет человека опускать руки, а если ты опустил руки — ты перестал быть бойцом и можешь смело ставить на своей жизни жирный черный крест.
Способность радоваться чужому счастью открывается тогда, когда счастлив сам.
Что ж такое, в обоих мирах стоит двум дурням выяснить, что они служили в одной роте, — и кранты. Мало того, что глотки друг за друга перегрызут, так еще и языками зацепятся — не разорвать!
— Все говорят, что дети любят родителей, несмотря на все дерьмо, что те творят, и в конечном итоге любят их, даже если сами того не желают.
Как же сильные мужчины любят скрывать свои сомнения под маской равнодушного безразличия.
Предательство близких — это больно. Это больнее удавки…
Честность, совесть, благородство — отличные качества, пока они не идут вразрез с твоим собственным существованием.
Моя бывшая подруга очень мутная барышня и, даже когда пытается прикинуться перепуганной дурочкой, дурит слишком целеустремленно.
Да и вообще самое главное оружие следователя — это разум. Свидетелем надо манипулировать, наладить контакт, уловить нужную волну. Головой надо работать, а не пистолетами размахивать. Иначе грош тебе цена как профессионалу.
Интересно, если мужика как следует выбесить, он от злости скажет что-нибудь полезное? На допросах срабатывало. Главное — не передавить.
я не зря пятьдесят лет отпахала бабой в мужском коллективе. Помимо профессиональной зубастости отточила еще один важный навык: не пытаться самой лезть туда, куда можно отправить мужчину.
Как раз после того момента, когда ты говоришь себе " не могу" и можно выяснить то, что ты по настоящему можешь.
« Его ладонь - это кнопка эвакуации. И я точно знаю, что она сработает. Поэтому позволяю себе плавиться, ища границу возможностей тела.
Мне б такую кнопку навсегда.
Кнопку эвакуации. Когда возможности уже на грани. »
- Я правильно понимаю, что ты хочешь убить бывшего друга ещё раз? Друг, в свою очередь хочет убить тебя? Бывшая невеста хочет убить друга, а Игорёк тебя и друга? - уточнила я. - И вы все вместе, дружно, включая тебя, хотите убить меня? И только я одна за мирное урегулирование конфликтов?
— Все остальное — твое личное дело.
— Это личное дело касается «чести мундира», — напомнил, прищурив серые колючие глаза, Егор.
Уколов хмыкнул и жестко проговорил:
— Не спорю. Однако честь — понятие неслужебное. Вот и занимайся ею во внеслужебное время.