-... А как окружающие страны отреагировали на то, что мы открыли дверь в иной мир и нашли защиту против магии? - обернулась я к Васе. - Ведь наверняка, учитывая наличие спутниковой связи и длинные языки некоторых, этот факт уже широко известен.
- Конечно известен. А насчет того, как отреагировали… да по-разному, - пожал он плечами. - Кто-то вспомнил, что мы - братья-славяне, кто-то просит продать продовольствие, а кое-кто заявил, что параллельный мир - такое же общечеловеческое достояние, как и космос. И мы обязаны предоставить возможность им пользоваться всем желающим.
- А больше им ничего не надо? - фыркнула я.
- Президент ответил, что мы никому ничего не должны, и ничем не обязаны. И что мы не станем продавать продовольствие, пока не обеспечим им собственных граждан.
- Это правильно. А то опять потом скажут, что мы злобные оккупанты, что освобождали их нецивилизованно, и вообще им под эльфами лучше жилось.
Канцлер скосил глаза на закрытую дверь. После того, как документы будут подписаны, настанет время официально представить переселенцев. Собственно, сегодняшняя возня с бумажками - это всего лишь шоу для толпы. Все важные вопросы были решены заранее. Однако, во избежание появления новых проблем, протокол следовало соблюсти до мелочей. Якобы, все тут самостоятельные, никто ни на кого никакого давления не оказывает, и все решения приняты добровольно. А то, что корона на головах правителей Фалсии и халифата держится только потому, что их поддерживает Мирития - это ж такая мелочь, правда?
...все мы крепки задним умом.
Игра в карты, пьянство и распутство — все это он мог в мгновение ока бросить, стоило ему только захотеть. Это был вопрос простой силы воли. Он прикрыл глаза рукой, заслонив их от режущего дневного света. Да, он мог отказаться от всего этого. Когда ад замерзнет. Может быть.
Ее отец постоянно повторял, что люди лучше всего учатся на болезненных для себя ошибках.
Матери достаточно страдают, принося сыновей в этот мир. И это просто вопрос вежливости со стороны сыновей и мужей — сделать все возможное, чтобы эти усилия не оказались напрасными.
Это в фэнтезийных романах попаданцы сразу обзаводятся суперсилой и суперзащитой от всяких неприятностей. А в реальной жизни приходится рисковать. И хорошо если деньгами, а не собственной жизнью.
Это в фэнтезийных романах герои сразу обзаводятся друзьями, которые готовы жизнь за них отдать. В реальной жизни такое редко встречается.
...если моя страна еще существует, то во главе ее на данный момент стоят жесткие, прагматичные и очень серьезные люди. Другие просто не смогли бы выжить, и уж тем более захватить власть. Надеяться, что я сумею против них сыграть и даже выиграть? Бред собачий. Меня будут тупо использовать по максимуму. И не спасут ни договора, ни клятвы. Благородные рыцари - они только в дамских романах существуют. А реальная политика - это грязное дело. И вряд ли можно упрекать правительство, что оно стремиться отстаивать интересы собственной страны любыми средствами. Главное - выжить. А уж потом оплаченные ученые напишут такую историю, какую нужно. В любых сражениях, всегда побеждает добро. Потому что кто победил, тот добром и становится.
Нельзя в мужике растворятся. Никогда. Жизнь дала урок, так учись. Да больно. Смертельно- ни капли. Поблагодари за прозрение, смой грязь и иди дальше.
Семья – это верность и доверие, они составляют фундамент любви и здоровых отношений. Измена – это предательство.
Жизнь – это длинная дорога с кучей развилок и поворотов. Но пройти её человек должен сам.
"Хозяин тумана"
– ... Главное – идите.
– А если впереди будет болото или обрыв?
– Болото у Вас здесь. А с обрыва Вы уже упали.
"Хозяин тумана"
Страшно только тем, кто идёт один.
"Хозяин тумана"
Здоровье бесценно... Не надо за него платить.
"Шарж"
Всё проблемы у нас в голове.
"Скамейка примирения"
Ошибок не существует. Всё, что мы делаем, приведёт нас к правильному результату.
"Скамейка примирения"
Может быть конфликт у тебя возник... с самой собой? Поэтому помириться и простить нужно не кого-то, а саму себя.
"Скамейка примирения"
— Конечно, каждый может получить прощение, если искренне раскается в своих грехах.
«Мы говорим, что являемся правителями этой страны, — размышляла я, — но не соблюдаем установленных в ней законов. Мы говорим, что руководим ее населением, но даже не пытаемся обеспечить народу мир и процветание. Мы, аристократы, без конца ссоримся друг с другом, и наши ссоры приносят в дома этих людей смерть и разорение, но нам по-прежнему кажется, что наши мнения, наши планы и наши мечты куда дороже их безопасности, их жизни, здоровья их детей».
— Желать кому-то зла — вот истинное проклятие как для женщины, которая это пожелание высказала, так и для того, на кого оно направлено. Выпустишь такие слова в мир, и они могут рикошетом ударить в тебя — точно стрела, отлетевшая от каменной стены. Так считала моя двоюродная бабушка Жеанна. А еще твое проклятие может и вовсе пролететь мимо цели и причинить вред кому-то невинному. Мудрая женщина никогда никого проклинать не станет. Даже ведьмы делают это крайне редко.
— И все-таки я считаю, что страстное желание, молитва и заклинание — это почти одно и то же, — заявила я. — Когда ты молишься, то всегда знаешь, чего хочешь, это-то и есть самый первый шаг. И порой именно его сделать труднее всего. Потому что у тебя должно хватить мужества понять, чего именно ты так сильно желаешь. Должно хватить мужества признать, что без этого ты несчастлива. А порой должно хватить мужества и на неприятную правду: ты потеряла эту вещь из-за собственной глупости или ошибочных действий, так что прежде, чем произносить молитву или заклинание, которые могли бы вернуть ее, нужно изменить себя. Это одна из самых глубоких душевных трансформаций.
— С другой стороны, если мы вступим с ними в переговоры, пообещаем им прощение, допустим, что все их жалобы будут рассмотрены и удовлетворены, то они, конечно же, вернутся на свои жалкие поля и спешно начнут заготавливать сено.
— Если мы простим их, они навсегда усвоят: в любой момент можно снова взять в руки оружие и выступить даже против самого английского короля, — возразил мой муж. — И мы, преподав им такой урок, однажды очень сильно пожалеем об этом.
Я оглядела почерневший от дыма зал, стены, где когда-то висели прекрасные гобелены, винтовую лестницу с изрезанным и сломанным центральным столбом.
— Нет, это все было сделано вполне сознательно, — медленно возразила я. — Они поступали именно так, как и хотели. Верно, они не стремились оскорбить именно меня, и это было направлено не против нас с Ричардом, а против всех богатых людей вообще, против лордов, против двора. Эти люди больше не считают, что их участь — ждать господской милости у ворот; они уверены, что способны не только выпрашивать милостыню, однако совсем не уверены, что именно мы вправе распоряжаться их жизнью.
«Если тебе кажется, будто что-то не так, значит, что-то действительно не так».