Цитаты
286184
В условиях нужды человек человеку волк.
Эта книга – о пугающем мире бездомности, тюрьмы и насилия. Она – про наркотики, преступления и болезни; детство, дружбу, секты, силу и секс; Москву, церковь, социальную справедливость и социальную работу; про веру и вину. Но вряд ли она в полной мере о чём-то из этого. Скорее, она про то, как люди разговаривают друг с другом. Может быть, про саму возможность разговора о тех вещах, о которых не принято говорить. «Там, на периметре» – это история об улице, по-разному прожитая каждым из героев....
Стигматизация бездомной женщины в чём-то сопоставима со стигматизацией педофила или рецидивиста-насильника: есть группы, настолько задавленные изоляцией, что их, в общем, и нет.
Эта книга – о пугающем мире бездомности, тюрьмы и насилия. Она – про наркотики, преступления и болезни; детство, дружбу, секты, силу и секс; Москву, церковь, социальную справедливость и социальную работу; про веру и вину. Но вряд ли она в полной мере о чём-то из этого. Скорее, она про то, как люди разговаривают друг с другом. Может быть, про саму возможность разговора о тех вещах, о которых не принято говорить. «Там, на периметре» – это история об улице, по-разному прожитая каждым из героев....
Их тьма, и с ними почти ничего нельзя сделать. Ну то есть что ты будешь делать с тем, у кого люди в рабстве, но сон спокоен?
Эта книга – о пугающем мире бездомности, тюрьмы и насилия. Она – про наркотики, преступления и болезни; детство, дружбу, секты, силу и секс; Москву, церковь, социальную справедливость и социальную работу; про веру и вину. Но вряд ли она в полной мере о чём-то из этого. Скорее, она про то, как люди разговаривают друг с другом. Может быть, про саму возможность разговора о тех вещах, о которых не принято говорить. «Там, на периметре» – это история об улице, по-разному прожитая каждым из героев....
В общем, рабдома – это ещё один персонаж в истории про бездомность, тёмный. С ними лучше не связываться и не иметь никаких дел совсем: очень опасные ребята.
Эта книга – о пугающем мире бездомности, тюрьмы и насилия. Она – про наркотики, преступления и болезни; детство, дружбу, секты, силу и секс; Москву, церковь, социальную справедливость и социальную работу; про веру и вину. Но вряд ли она в полной мере о чём-то из этого. Скорее, она про то, как люди разговаривают друг с другом. Может быть, про саму возможность разговора о тех вещах, о которых не принято говорить. «Там, на периметре» – это история об улице, по-разному прожитая каждым из героев....
И красный пулеметчик стал отстреливаться, но он увидел, что у него очень мало патронов, и заскрипел зубами, и заплакал.
Тут все наши ребята страшно зашумели, затопали и засвистели, кто в два пальца, а кто просто так. А у меня прямо защемило сердце, я не выдержал, выхватил свой пистолет и закричал что было сил:
— Первый класс «В»! Огонь!!!
И мы стали палить изо всех пистолетов сразу.
Дорогие мамы и папы, настала пора вспомнить собственное детство и познакомить ваших детей с книгой, над которой когда-то смеялись и вы сами: с классикой советской детской литературы, «Денискиными рассказами» Виктора Юзефовича Драгунского. Что будет, если выплеснуть манную кашу в окно? Где лучше всего скрываться, играя в прятки? Как смастерить себе костюм для новогодней елки, если мама уехала в командировку? На что не жалко обменять свежеподаренный самосвал? Обо всем этом, а также о других...
Как — тройку? Я даже опешил. Как же это может быть? Тройку — это очень мало! Мишка тихо пел и то получил пятерку… Я сказал:
— Борис Сергеевич, когда я немножко отдохну, я еще громче смогу, вы не думайте. Это я сегодня плохо завтракал. А то я так могу спеть, что тут у всех уши позаложит. Я знаю еще одну песню. Когда я ее дома пою, все соседи прибегают, спрашивают, что случилось.
— Это какая же? — спросил Борис Сергеевич.
— Жалостливая, — сказал я и завел:
Я вас любил…
Любовь еще, быть может…
Дорогие мамы и папы, настала пора вспомнить собственное детство и познакомить ваших детей с книгой, над которой когда-то смеялись и вы сами: с классикой советской детской литературы, «Денискиными рассказами» Виктора Юзефовича Драгунского. Что будет, если выплеснуть манную кашу в окно? Где лучше всего скрываться, играя в прятки? Как смастерить себе костюм для новогодней елки, если мама уехала в командировку? На что не жалко обменять свежеподаренный самосвал? Обо всем этом, а также о других...
Я сказал:
— Ну как?
— Чудовищно! — похвалил Борис Сергеевич.
— Хорошая песня, правда? — спросил я.
— Хорошая, — сказал Борис Сергеевич и закрыл платком глаза.
— Только жаль, что вы очень тихо играли, Борис Сергеевич, — сказал я, — можно бы еще погромче.
Дорогие мамы и папы, настала пора вспомнить собственное детство и познакомить ваших детей с книгой, над которой когда-то смеялись и вы сами: с классикой советской детской литературы, «Денискиными рассказами» Виктора Юзефовича Драгунского. Что будет, если выплеснуть манную кашу в окно? Где лучше всего скрываться, играя в прятки? Как смастерить себе костюм для новогодней елки, если мама уехала в командировку? На что не жалко обменять свежеподаренный самосвал? Обо всем этом, а также о других...
Галка
добавила цитату
из книги
«Всем, кому должна, – прощаю, или От любви страховки нет!»
2 года назад
— Молодость вам к лицу, — оглядев меня с ног до головы, изрек его светлость.
— А других комплиментов вам на ум не пришло? — промолчать не вышло.
На старости лет очнуться в молодом красивом теле – чем не мечта? Но не все так просто. Мир другой. Жених чужой, да к тому же наследника требует. Вот еще! Пусть сам рожает. И нечего меня убеждать, что моя жизнь на Земле – кошмарный сон. Я обязательно во всем разберусь, и мало никому не покажется!
В жизни Толстого-отца были вроде бы незначительные, но глубоко символические события, настоящий смысл которых понимаешь только в свете всей его судьбы.
В 1869 году в семье Льва Николаевича и Софьи Андреевны Толстых родился третий сын, которому дали имя отца. Быть сыном Толстого, вторым Львом Толстым, – великая ответственность и крест. Он хорошо понимал это и не желал мириться: пытался стать врачом, писателем (!), скульптором, общественно-политическим деятелем. Но везде его принимали только как сына великого писателя, Льва Толстого-маленького. В шутку называли Тигр Тигрович. В итоге – несбывшиеся мечты и сломанная жизнь. Любовь к отцу переросла...
— Мужчины… трусы!
— Он храбро сражался, — встрял дядюшка. — Я видел…
— В сражении легко. Взял меч и убивай себе врагов, — бабушка возражение отмела. — А в жизни все вы… трусы.
Часть пути пройдена, но предстоит еще многое. Дождаться той самой ночи, когда два мира соприкасаются друг с другом. Отыскать запертую дверь и отворить её. Если, конечно, Яна согласится заплатить цену, которую запросит мир за исправление чужих ошибок. Вот только сперва нужно разобраться с делами куда более обыкновенными: собственной силой, собственным прошлым и, если получится, собственным будущим. Но Яна Ласточкина справится. В конце концов, она больше не одна. А с друзьями и мир менять...
Где вселенская справедливость-то? Хотя… знаю. Где-то там, во Вселенной.
Часть пути пройдена, но предстоит еще многое. Дождаться той самой ночи, когда два мира соприкасаются друг с другом. Отыскать запертую дверь и отворить её. Если, конечно, Яна согласится заплатить цену, которую запросит мир за исправление чужих ошибок. Вот только сперва нужно разобраться с делами куда более обыкновенными: собственной силой, собственным прошлым и, если получится, собственным будущим. Но Яна Ласточкина справится. В конце концов, она больше не одна. А с друзьями и мир менять...
Конечно, на фею он похож мало, но в нынешней жизни крестный-некромант — не самый худший выбор.
Часть пути пройдена, но предстоит еще многое. Дождаться той самой ночи, когда два мира соприкасаются друг с другом. Отыскать запертую дверь и отворить её. Если, конечно, Яна согласится заплатить цену, которую запросит мир за исправление чужих ошибок. Вот только сперва нужно разобраться с делами куда более обыкновенными: собственной силой, собственным прошлым и, если получится, собственным будущим. Но Яна Ласточкина справится. В конце концов, она больше не одна. А с друзьями и мир менять...
- Она деду выговаривала, чтоб не вздумал помирать… что платье уже выбрала. Почти. Осталось всего-то двенадцать вариантов, но она еще не согласна замуж… хотя, конечно, бред. Если не согласна, то зачем платье выбирать?
Ничего-то княжич в женщинах не понимает
Часть пути пройдена, но предстоит еще многое. Дождаться той самой ночи, когда два мира соприкасаются друг с другом. Отыскать запертую дверь и отворить её. Если, конечно, Яна согласится заплатить цену, которую запросит мир за исправление чужих ошибок. Вот только сперва нужно разобраться с делами куда более обыкновенными: собственной силой, собственным прошлым и, если получится, собственным будущим. Но Яна Ласточкина справится. В конце концов, она больше не одна. А с друзьями и мир менять...
Пациента надо успокоить. Успокоенный пациент лечению не сопротивляется.
Часть пути пройдена, но предстоит еще многое. Дождаться той самой ночи, когда два мира соприкасаются друг с другом. Отыскать запертую дверь и отворить её. Если, конечно, Яна согласится заплатить цену, которую запросит мир за исправление чужих ошибок. Вот только сперва нужно разобраться с делами куда более обыкновенными: собственной силой, собственным прошлым и, если получится, собственным будущим. Но Яна Ласточкина справится. В конце концов, она больше не одна. А с друзьями и мир менять...
Старому мудрому некроманту тяжело с юными и восторженными девицами. Был бы драконом, сожрал бы. А так приходится слушать.
Часть пути пройдена, но предстоит еще многое. Дождаться той самой ночи, когда два мира соприкасаются друг с другом. Отыскать запертую дверь и отворить её. Если, конечно, Яна согласится заплатить цену, которую запросит мир за исправление чужих ошибок. Вот только сперва нужно разобраться с делами куда более обыкновенными: собственной силой, собственным прошлым и, если получится, собственным будущим. Но Яна Ласточкина справится. В конце концов, она больше не одна. А с друзьями и мир менять...
— Сердце у вас, ваше сиятельство, в отличнейшем состоянии. А колет пижама жесткая. Или совесть, наконец, проснулась…
Часть пути пройдена, но предстоит еще многое. Дождаться той самой ночи, когда два мира соприкасаются друг с другом. Отыскать запертую дверь и отворить её. Если, конечно, Яна согласится заплатить цену, которую запросит мир за исправление чужих ошибок. Вот только сперва нужно разобраться с делами куда более обыкновенными: собственной силой, собственным прошлым и, если получится, собственным будущим. Но Яна Ласточкина справится. В конце концов, она больше не одна. А с друзьями и мир менять...
…на закон всем глубоко плевать. А вот когда сила есть, то и закон появляется. Правда, силы, но это же ж мелочи.
Часть пути пройдена, но предстоит еще многое. Дождаться той самой ночи, когда два мира соприкасаются друг с другом. Отыскать запертую дверь и отворить её. Если, конечно, Яна согласится заплатить цену, которую запросит мир за исправление чужих ошибок. Вот только сперва нужно разобраться с делами куда более обыкновенными: собственной силой, собственным прошлым и, если получится, собственным будущим. Но Яна Ласточкина справится. В конце концов, она больше не одна. А с друзьями и мир менять...
Если подумать, неудобная эта штука, любовь. Еще со времен Елены Троянской понятно, чем оно может для мира обернуться.
Часть пути пройдена, но предстоит еще многое. Дождаться той самой ночи, когда два мира соприкасаются друг с другом. Отыскать запертую дверь и отворить её. Если, конечно, Яна согласится заплатить цену, которую запросит мир за исправление чужих ошибок. Вот только сперва нужно разобраться с делами куда более обыкновенными: собственной силой, собственным прошлым и, если получится, собственным будущим. Но Яна Ласточкина справится. В конце концов, она больше не одна. А с друзьями и мир менять...
— Вот так не закроешь окно, так мигом все в дом полезут, что комары, что князья…
Часть пути пройдена, но предстоит еще многое. Дождаться той самой ночи, когда два мира соприкасаются друг с другом. Отыскать запертую дверь и отворить её. Если, конечно, Яна согласится заплатить цену, которую запросит мир за исправление чужих ошибок. Вот только сперва нужно разобраться с делами куда более обыкновенными: собственной силой, собственным прошлым и, если получится, собственным будущим. Но Яна Ласточкина справится. В конце концов, она больше не одна. А с друзьями и мир менять...
Спать я легла, по старой студенческой привычке сунув под голову кипу листов. Хотелось верить, что знание чудесным образом через подушку сама в голову перетечет.
Часть пути пройдена, но предстоит еще многое. Дождаться той самой ночи, когда два мира соприкасаются друг с другом. Отыскать запертую дверь и отворить её. Если, конечно, Яна согласится заплатить цену, которую запросит мир за исправление чужих ошибок. Вот только сперва нужно разобраться с делами куда более обыкновенными: собственной силой, собственным прошлым и, если получится, собственным будущим. Но Яна Ласточкина справится. В конце концов, она больше не одна. А с друзьями и мир менять...
- Что будет теперь? - тихо спросила Мюрин.
- Рассвет, - так же тихо ответил Конн, глядя перед собой - с холма на равнину, горизонт над которой уже подчеркнуло тусклое золото утренней зари. - За самой долгой ночью всегда приходит рассвет...
Захватчики пришли из-за моря, уничтожили всё, что было дорого Мюрин, и оставили для неё единственный путь: дорогу мести. Что может сделать одна дева несчётному полчищу врагов? Ничего. Ей остаётся просить помощи в Сид Фемен, у могущественного предводителя Племён богини Дану.
Но доберётся ли Мюрин до цели в ночь Самайна, когда гейс не велит покидать родной дом? Кого она встретит на дороге Куалу? И увидит ли рассвет следующего дня?..
...но так уж всегда и бывает - стыд испытывают не те люди, которые виноваты, а те, которые способны его испытывать.
Айрин Вилиус - "пустышка". Аристократка без крошки магии - таким нет места ни среди аристократов, ни в обществе нетитулованных. Она давно смирилась с одиночеством и мечтает только об одном - вырвать свою младшую сестру из рук жестокого отца и получить над ней опеку. И однажды вечером её мечту предлагают исполнить, однако взамен она должна стать любовницей его высочества Арчибальда, двоюродного брата императора. ОДНОТОМНИК. Можно читать отдельно от остальных книг серии, сюжетно не связано. ...
— Залив Пятидесяти Островов! — устало объявил Дефаго. — И солнце, похоже, скоро опустит в него свою лысую башку! — добавил он с неосознанной поэтичностью,
Издревле в безграничных Североамериканских лесах ходят легенды о Вендиго. Одни говорят, что это всего лишь зверь. Невидимый, жестокий, очень быстрый. Другие верят, что это древний индейский дух вынимающий из человека душу и разрушающие само его существо…
Группе шотландских охотников не повезло. Блуждая по лесам в поисках дичи, они услышали и повстречали Вендиго.
Вокруг сгущалось иное бытие, на секунду выдавшее себя ничтожным трепетом и тут же отступившее назад.
Издревле в безграничных Североамериканских лесах ходят легенды о Вендиго. Одни говорят, что это всего лишь зверь. Невидимый, жестокий, очень быстрый. Другие верят, что это древний индейский дух вынимающий из человека душу и разрушающие само его существо…
Группе шотландских охотников не повезло. Блуждая по лесам в поисках дичи, они услышали и повстречали Вендиго.
...сморенный сном, угревшись в одеялах, Симпсон лежал в глубоком забытьи; ночь утешила и умиротворила его, притупив острые края памяти и беспокойства. Не прошло и получаса, как он снова утратил всякие связи с окружающим внешним миром.
Издревле в безграничных Североамериканских лесах ходят легенды о Вендиго. Одни говорят, что это всего лишь зверь. Невидимый, жестокий, очень быстрый. Другие верят, что это древний индейский дух вынимающий из человека душу и разрушающие само его существо…
Группе шотландских охотников не повезло. Блуждая по лесам в поисках дичи, они услышали и повстречали Вендиго.