– Как ты тут без меня, расскажешь? – перевожу тему в более конструктивное русло.
– Плохо, очень плохо, – страдальчески вздыхает Нюся и опускает глаза. Если бы я не знал, какая она отличная актриса, непременно бы поверил.
– Что случилось? – на полном серьезе интересуюсь.
– Никто меня не балует, как ты. – Дочка прищуривается и лукаво улыбается.
Будь, что будет! Всё проходит. (Остаются последствия.)
— Будьте, как дома, располагайтесь, — сказала она так, как если бы это значило: «Никак не пойму, зачем вы здесь нужны».
Мы — переводчики — те, кто всегда находится в тени публики и в то же время в центре внимания политиков, звёзд, ораторов и прочих нуждающихся.
Мы — за их спинами, мы — в лингафонных кабинках, а наши голоса — в ушах самых важных особ. Нашими голосами они слышат своих не менее влиятельных собеседников.
Мы берём на себя нелёгкое бремя взаимопонимания двух, а то и многих сторон.
Мы можем сгладить ситуацию, а в худшем случае — обострить.
Мы имеем известную долю власти и огромную ответственность.
Так уж устроен этот мир: если ты чем-то выделяешься и отличаешься от других, легко и просто жить не получится.
— Не понимаю, откуда эти слухи и нелепые домыслы, — натянуто улыбнулась я.
— Слухи создают имидж, как и политические веяния лидеров различных мастей, а иногда приносят проигрыш или победу, — усмехнулся император.
поймав его буквально провоцирующий меня на спор хитрый взгляд, благоразумно промолчала. Дипломат знает, когда лучше отступить, чтобы потом нанести сокрушительный удар по чужим планам.
Один из моих преподавателей в академии предупреждал: верить можно только себе. Я поверила еще и одному принцу.
Родители держались так, как будто я привела не жениха, а налогового инспектора.
В гражданской войне нет правых и виноватых. Обычно выгоду получает тот, кто в войне не участвует. Кто стравливает стороны между собой.
- У меня какой-то птичий мозг, наверно. От всего музея в памяти остается только само здание и касса. Любой экспонат я забываю, как только перехожу к следующему.
- Старый конь борозды не портит, - вздохнула в ответ я. – Он в ней спит.
- Я, Ника, альтруист, а это самая ужасная разновидность эгоиста. Я делаю что-то не для других, а для себя. Человек получает удовольствие, а я получаю удовольствие от того, что он получает удовольствие.
— То есть вы в любой момент можете… потерять над собой контроль? — потрясенно уточнила.
— Ну я же не ребенок, но серьезных провокаций лучше избегать. Вообще конфликт можно предотвратить, если меня отвлечь.
— Чем?
— М-м-м… Не уверен, что вы захотите это знать.
— И все же? — настаивала я, хотя чувствовала — ответ не понравится.
— Инстинкт хищника может затмить лишь инстинкт размножения.
У меня опыта в интригах и пакостях — половина всей жизни. В этом цербры нам явно проигрывают: лелея свои хищные инстинкты, не смогли довести талант лицедейства до нужного уровня. Тут либо одно, либо другое.
Мы, Лебедевы, мастера хранить обиду. Холим ее, лелеем… но иногда случается, что и помириться уже не с кем.
Только сейчас до Левона дошла, казалось бы, очевидная истина – иногда нужно просто верить.
Каким бы рациональным и адекватным человек ни был, а она считала себя именно такой, случаются в жизни моменты, когда рубишь с плеча, на эмоциях совершаешь несусветные глупости. Никто от этого не застрахован.
Из глупости животного страха все цапают друг дружку за жопы в улейных ячейках выживания.
"Они последовали за тобой сюда, потому что ты нужна им. Помни об этом. Живи настоящим."
В драме есть много способов, чтоб разоблачить злодея. Порой ты знаешь, кто плохой парень с самого начала. Но в большинстве случаев они были прямо перед вами все это время.
— Рожу помажь, - велел Вааш, - а то шрамы останутся. Парень гордо вздёрнул подбородок и метнул мешочек с мазью обратно. — Шрамы украшают мужчин! – запальчиво сказал он. — Шрамы украшают умных мужчин, - ответил ему Вааш, - а за таких идиотов как ты бабы замуж не идут. Так может хоть на смазливую морду клюнут.
В жизни каждого человека существуют некоторые знаковые этапы, после которых всё и навсегда меняется: встреча с любимым человеком, рождение детей, взлёт и крах бизнеса, болезни и смерти. Жизнь, текущая по накатанной, спотыкается в таких вот судьбоносных точках, и, резво меняя вектор, продолжает свой стремительный бег. ... После стольких дней непрекращающегося кошмара такие новости ложатся на душу целительным бальзамом. Трудно не поддаться эйфории, которая пузырится в груди и щекочет горло. Мне приходится постоянно себя одёргивать, лишний раз напоминая о том, что радость фальстартом чревата своими последствиями. Это что-то в крови, в наших генах, — страх о том, что за всё хорошее рано или поздно придётся платить.
Я плохо разбираюсь в психологии оборотней, но они способны отыскать оскорбление даже в манной каше.
У драконов есть враг, но тот враг бессилен и ждет, когда могущественный союзник созреет. А у могущественного союзника вся голова забита датами из древней истории и формулами из генетики оборотней.