Послал Арден сыночка, семь ведер дури, хлебать – не выхлебать!
Ах, не ценила она когда-то пластиковые карточки. Вот как тут быть, если в любой момент тебя могут лишить всего? Начиная с денег и кончая жизнью? Здесь правит закон силы. Клыка и когтя. То ли дело – милый добрый двадцать первый век, когда кругом полиция, когда преступники чего-то да опасаются, а свое состояние можно перевести просто через компьютерные сети. Хоть на каймановы острова, хоть лично каждому кайману.
Но об обследовании и речи быть не может, видела она местных повитух! Да у них под ногтями вся баклаборатория расположена, включая неизвестные миру культуры.
Нервы боятся, ноги бегают!
Почему мы полагаем себя вечными? Почему не задумываемся заранее, что останется – после нас? Почему не заботимся о тех, кто рядом с нами – сейчас? Чтобы потом они не чувствовали себя, словно домашняя кошка в стае диких волков?
Нет ответа.
Чем хороши люди? Их можно дурачить долго.
Чем плохи люди? Рано или поздно до них доходит, что осла надо искать в зеркале, и происходит взрыв. Спонтанно, непредсказуемо и мощно. Как извержение вулкана.
Отбери у человека все, а потом верни ему крошку, так он тебя еще и благодарить будет.
– Я просто не хотела грузить вас такими мелочами.
— Ну да, лучше сразу нагрузить проблемами.
– А себе что-нибудь выбрали?
– Не-а, – печально сказала Полина. – Пива Тед не нашел, а шоколад весь белый.
— Я думал, ты и белый любишь.
— Люблю. Когда он такой с самого начала, а не по жизненным обстоятельствам.
…Неудачники притягиваются друг к другу, и с этим ничего не поделать.
— Хватит! – спохватился капитан. – Что вы делаете? Они уже сдались!
— Правда? – Пилот недоверчиво пнул нижнее тело в бок. – А так агрессивно лежат…
«Наркотики – зло!» То ли дело работорговля…
— В конце концов, что мы теряем? – озвучил его мысли пилот.
— Здравый смысл, – вздохнул капитан, безнадежно пытаясь вспомнить, когда в последний раз его видел.
— Какой вождь, такое и племя.
К двери кто-то приближался, уже по внутреннему коридору. Крадучись, что мигом повысило статус проблемы с «переждем в укромном месте» до «кажется, нас засекли!».
— Бежим! – гаркнул Станислав. Уставное «отступаем!» никогда ему не нравилось: оптимизма в нем было больше, но и слогов – тоже.
Экипаж выполнил команду быстро, единодушно и с поразительным энтузиазмом.
…Экипаж столпился у шлюза и так уставился на Станислава, что капитан ощутил себя укротителем, забывшим покормить львов перед выступлением.
— Ты сказал: «Следи за ними», – укоризненно напомнил Дэн, стряхивая на блюдо последний блинчик, большой и кляксообразный. – А не: «Следи, чтобы они не пригорели»!
— Я думал, ты это понимаешь!
— Теперь понимаю.
– Наливаешь сюда на глазок воды…
— На какой глазок? – тут же потребовал уточнений рыжий, рассматривая посудину. Метки «глазок» и «два глазка» на ней почему-то не было.
— А если по-честному, какой у тебя стаж навигатора?
Киборг оценивающе покосился на пилота:
— Тот месяц, что я с вами на Степянку летал, считать?
— Считай, – разрешил Тед.
— Тогда месяц.
— История есть у всего, даже у твоего кресла. Но это не означает, что надо каждый раз просить у него разрешения присесть.
– Вон наш Михалыч с каждой деталькой в машинном разговаривает, и двигатель у него работает как часы. А при виде моего бывшего начальника даже кофеварка ломалась.
Ботинки оказались из «модной коллекции этого сезона», стоили, по словам Алексея, целую стипендию и снизошли до низменных конечностей всего пару раз.
— Ну так хранил бы их в сейфе, – цинично посоветовал Теодор. – Обувь придумана для того, чтобы ее носить, а не с ней носиться.
Тетка смотрела на него, как настоящая теща. Тещи, правда, у Стаса никогда не было, но капитан сразу ее узнал.
«..Ожидание невыносимо, и о том вам могут в красках рассказать приговорённые к смертной казни, отчаяние которых я понимаю лучше, чем раньше. Когда время вокруг тебя останавливается, не желая сдвинуться с места и принести хоть какое-то изменение, начинаешь сходить с ума, потому что и мыслям для развития необходимо движение. Вся жизнь состоит из движения.