...Да здравствует моя паранойя, тщательно взращиваемая и лелеемая средствами массовой информации двадцать первого века!
И вот сегодня утром я чувствовала, что все – сдулась и мне срочно нужен хотя бы один день растительного образа жизни. Спать, есть, лежать, читать что-то легкое и ненагружающее мозг или слушать музыку, загорать и плавать в море. И вообще, хотя бы на несколько часов почувствовать себя амебой или инфузорией-туфелькой, не обремененной ни мозгами, ни проблемами.
Вопрос века: что бы такое ненужное продать, чтобы другое ненужное потом купить?
У тебя в голове довольно милый бардак, - сообщил он. - Но наводить там порядок я не буду. Ещё выкину что-нибудь нужное.
«Времена, когда вообще нет продуктов, когда надо валом навалить, насытить товаром, чтоб дешево и сердито, – уже прошли. У людей возникло желание получить что-то дополнительное. Делать за разумные деньги покупки, не роняя при этом самооценку, а желательно повышая.»
Замечательно, когда находится человек, готовый сочинить для тебя твою сказку.
Заходила я с твердой уверенностью, что сексом я заниматься не буду! Я приехала работать. Совершенно точно так.
А то что ноги побрила… Ну это мне просто так захотелось!
И вот теперь я смотрела убийственно серьезно на Максима, пытаясь определить по микромимике, хочет он меня или не хочет. А то через полчаса окажусь на нем сверху и буду себя успокаивать, что не так уж все и плохо, просто в следующий раз буду повнимательнее!
Не могу же я всерьез думать, что он ко мне подкатывает! После того, как увидела Свету, поприставать к которой хотелось даже мне, представить, что Максим бы мог всерьез захотеть меня было сложновато…
Сердце грохотало в ушах и мыслить связно не получалось. Я не врала — я человек к обнаженке привычный, но вот прямо сейчас все было как-то иначе. Не так, как обычно. Я никак не могла поймать мысль — что же отличалось? Почему мысли о том, как его повернуть, чтобы свет из окна лучше падал, путались и мешались с дурацкими планами о том, как бы ему половчее приврать, что перед тем как рисовать, я должна его потрогать… Потому что потрогать хотелось жутко, руки дрожали от необходимости прикоснуться к теплой коже, почувствовать под ладонями упругие мышцы. А еще зачем-то хотелось, чтобы он тоже меня потрогал. У меня ведь тоже теплая кожа — приятно, наверное?
...когда он сказал на кассе, что заплатит, я сурово поджала губы и уверила его, что могу заплатить за себя сама. И перевернула перед кассиршей пакетик с однорублевыми монетками.
— Если не хватит, у меня еще четыре пакетика, не волнуйтесь!
Она посмотрела на меня ненавидящим взглядом, ровно как и каждый человек в немаленькой, в общем-то, очереди, но отказать мне не могла.
Я улыбнулась. Это она еще пакетик с однокопеечными не видела, а у меня и такой есть!
Я приткнулась в уголок и беспардонно пялилась на эту красивую и богатую парочку засранцев. Почему засранцев? Потому что я тоже хочу быть красивой и богатой!
С тех пор я решила, что если не клеится, то клеить, наверное, и не надо.
Ну, на ближайшие лет пять секса мне хватит, — подумала тогда я. Вслух.
— А ты в следующий раз не будь бревном, может и понравится! — хмыкнул Вася, — И побриться не забудь.
Вася получил по мордасам.
Секс был не таким страшным, как я успела навоображать. Я на всякий случай купила банку смазки, и было почти не больно. Но вот почему все так тащаться по этой теме я тоже не поняла. От мысли, что во мне находиться чужая часть тела; что все внутри там мокро от смазки, пахнущей химически клубникой даже на расстоянии; от прикосновений к чужой вспотевшей спине… Было не то что бы неприятно.
Но смотреть вечером сериальчики, завернувшись в плед, мне нравилось больше.
— Богатый жених приди! Оплатишь квартплату — разрешу полапать! Закроешь кредитки — потрогаешь титьки! Поможешь заработать — можешь отшлепать!
Жизнь в миру будет приносить проблемы. Если вы памятуете Имя Бога, вы психически здоровы. Сталкиваясь с проблемами, тот, у кого нет веры в Бога, будет испытывать гораздо большую боль, чем человек веры – тот, кто памятует Имя РАМА (или иное Имя Бога).
Дед не разбирался, кто прав, кто виноват. Приходил, потрясая прутьями лозы, и, нахмурившись, спрашивал: 'отлупить этими вот прутьями или плести будем?'
Лупил дед от души, поэтому корзин и для собственных нужд семьи, и на продажу всегда было достаточно.
Считая, что существуют различные ступени духовного совершенства – своего рода иерархия, – человек с Запада как-то спросил у Бхагавана, в чем разница между святым, джняни и аватаром. Бхагаван ответил с характерной для него простотой, но и категоричностью: "Этот нищий" ничего такого не знает. Он знает одно: пока ты думаешь, что ты – это тело, ты не можешь быть ни тем, ни другим, ни третьим. А когда познаешь, что Ты не есть тело, то все это не будет иметь никакого значения.
И тут мой взгляд упал на многоножку, ползущую ко мне. Поток моих мыслей прервался, и я ощутила отвращение к этому существу. И тут громко прозвучал голос Свами: "Видишь, Шива танцует! Как прекрасно!", и он указал на ползущую многоножку! Затем Бхагаван тихо добавил: «Шива танцует повсюду. Учитесь видеть это».
Йоги Рамсураткумар ЖИВЕТ В СВОЕМ ИМЕНИ. Сегодня тысячи людей по всему миру свидетельствуют о колоссальной благословляющей силе и потенции Его Имени, Йоги Рамсураткумар.
Свами Шантананда Пури из Васиштха-гухи писал в своей книге «Дживанмукта»: Даже если прошло уже много времени после того, как дживанмукта оставил тело, самадхи (усыпальница), где это тело находится, продолжает удовлетворять материальные желания и одаривать большими духовными благами преданных, которые делают обход вокруг самадхи и молятся этому святому. Эти оставившие тело святые также становятся Учителями некоторых серьезных ищущих и продолжают их направлять. Происходит это предположительно потому, что, согласно «Брихадараньяка-упанишаде» (III-2.11), жизненная сила (прана) и силы, отвечающие за речь и пр. дживанмукты, после смерти не исчезают, а продолжают существовать в этом самом месте.
За несколько дней до своего махасамадхи он вдруг открыл глаза и четко произнес: Я – это каждый. Я – это все. Я здесь, там, везде. Лишь Я существую.
“She’s honest,” Niko mumbles. He looks perturbed at having to open his third eye before eight in the morning. He’s barely opened his two regular ones.
Помнится, я как-то спросил Йоги, зачем он сидит в большом холле и что происходит, когда он сидит там, и Йоги ответил, что он хочет создать там такую атмосферу, что даже самые грубые люди смогут почувствовать там что-то особенное. Для этого он просто сидел там ежедневно в течение двух лет, привнося в нее высокие вибрации.