Я - такая! И жизнь мне нужна только та, прежняя. Где все было чисто и ясно. Где было честно!
По-другому мне не надо.
Мама говорила, что это гордыня. Непомерный грех. Наплевать, как это называется. Важно, что с тем, что произошло, я не могу жить.
Сколько было хорошего! Разве можно все так просто перечеркнуть и забыть? Разве раскаявшийся грешник не имеет право на прощение? Даже преступников, даже убийц можно оправдать.
- А ты и есть убийца! - сказала я.
- Перебор, - отозвался он.
Мне больно! Вы просто поймите это и избавьте меня от своего участия! Всё, все. Ни советов, ни ваших впечатлений.
У всех, говорите, болит? Все через это прошли? Все продолжают жить и даже радоваться? А что вы про их личный ад знаете? Про черную пропасть, про яму без дна? Когда хочется только одного - утром не проснуться. Исчезнуть с лица земли.
Лучше умереть стоя,чем жить,ползая на коленях.
В человеческом теле нет ничего неприличного.Неприличными бывают только мысли.
Всё познаётся в сравнении.
Чёрное и белое перемешивается, становится серым.
Добро и зло — кто определяет их границы?
Мы просто такие, какие мы есть. Плохие или хорошие, правильные или не очень. Мы сами устанавливаем правила для игры.
И мы сами играем свою жизнь.
-переступать через собственные предубеждения порой бывает очень тяжело ,а протягивать руку помощи врагу-ещё сложнее.
– Между прочим, в европейских первоисточниках принц или королевич не только целовал девушку, – зачем-то предупредил я спящую Нонну, – там всё шло по полной. Он ею бесстыже воспользовался и свалил в закат. Принцесса потом родила двойню и только тогда проснулась. Ну а годы спустя уже вместе с подростками-детьми нашла-таки скрывающегося от алиментов женишка. Тот начал юлить, дескать, ничего не было, ошибки молодости, мы не в браке, не знаю, с кем нагуляла, мало ли ещё кто после меня заходил, а кто последний, тот и папа! Но в целом всё кончилось хорошо. Королевич под давлением народа признал детей своими, женился на их маме, средневековый хеппи-энд, а мораль проста: девушки, не спите с незапертыми дверями, если не ходите внеплановой беременности!
Геннадий Сергеевич в целом добрейшей души человек, но если при нём обижают его друга, он впадает в интеллигентную питерскую ярость. Я поясню, «интеллигентную» – значит неконтролируемую.
То есть такое состояние души, когда убьёшь и не заметишь, когда ты роту талибов можешь вырезать кухонной лопаточкой, когда вооружённой сирийской оппозиции уже нет, договариваться о коалиционном правительстве не с кем, вокруг один пепел, а ты так и не успел разобраться с экзистенциальными вопросами о смысле человеческого бытия с позиции философии Бердяева или Розанова. Гори они в аду оба!
Любовь между мужчиной и женщиной эгоистична. В идеалистических совершенных отношениях отдача должна быть обоюдной. В жизни случается часто совсем не так. Кто-то один всегда отдает больше. Является донором для другого. И такая любовь живет до тех пор, пока источник не иссякнет.
Всякие надежды – это ловушка.
Впереди будет непонятный ребенок, папа - Петрысик, «на тот большак, за перекресток» по праздникам, разговоры по телефону сначала раз в три дня, потом раз в неделю, а потом – на каждый Новый год. Все хорошее позади. Все хорошее кончилось.
Ничего нельзя исправить только в одном случае- когда ты мертв.
– Мои родители всегда считали, что любовь – это о сердечных приоритетах. Ты всегда будешь там, где твоя любовь, даже если это идёт врозь с собственными планами. Любовь незаменима, поэтому она всегда приоритет, – улыбаюсь, придаваясь воспоминаниям.
Можно жить дальше так, как он жил до этого, но от одной мысли о том, что он будет жить, как жил, Данилова тянуло немедленно удавиться.
Можно смотреть, как, цепляясь за ветки, шатается по лесу метель.
Человек моментально создаёт вокруг себя именно такое пространство, в котором ему комфортно и привычно.
Проще фантазировать свою красивую историю любви, чем проживать её.
Если постоянно следовать определенным правилам, можно в конце концов убедить себя, что живешь не зря.
К рыбе полагалось белое вино, а к мясу красное. И никогда наоборот.
Правила есть правила. Запивать шампанским картошку — преступление.
– Ничто не ценно в постоянстве. Вознаграждение измеряется объёмами потерь, как и счастье – годами разочарований.
Ты, Тавади, звезду словил что ли? Нет, конечно, нет. Просто давно не испытывал такого. Обычно люди либо восхищаются мной, либо нейтральны к моей персоне. А тут столько волнительных эмоций. И унять их могу только я.
если у ближнего нет грешков, то и поговорить не о чем.