Разница между теми, кто добивается успеха, и теми, кому это не удается, обычно заключается не в таланте, а в упорстве!
При всех недостатках комплектования в милицию все-таки старались подбирать здоровых и разумных. А в войска – здоровых и послушных, а иногда и только здоровых.
- Дамы, - сказал им Джек, - я понимаю, что вы хотите, как лучше. Но чучела любят веселые песни. Есть у вас в запасе что-нибудь бодрое? - Это было бы оскорбительно, - возмутилась одна из бабушек. – Нам всегда говорили, что, если кто-то умирает, надо плакать и стенать, чтобы напомнить ему о том, что он скоро умрет.
В третьих, с юмором плохо. Ну как вам сказать? Если шутку он где-то услышит, Как жучок, цепенеет, боится понять И четыре минуты не дышит.
- В этих полях живут души праведников! Те, что почитали богов и чтили предков! - важно изрек я, косясь боковым зрением на Катерину. - Не все удостаиваются милости попасть в поля Элизиума. Это - высшая моя милость.
- Высшая милость, это когда банк забывает о твоем кредите! - усмехнулась смертная. - Высшая милость, это когда застрявшие туристы доползли до консульства! А таких полей у нас за городом, хоть ушами ешь! Едешь - справа поле, слева поле! Не знаю, на счет Элизиума, а у нас это называется “Колхоз “Красная Звезда”.
Я бы хотел лично взглянуть на проблему, о которой столько шума и ни одного внятного слова.
- ты здоровенный лоб кружку за собой не моешь! Перевоспитывать будем! Берешь в правую ручку кружечку, в левую губочку… Или наоборот. Трешь ее как следует, а потом водой промываешь! Что уставился, словно я напомнила вам про сумму долга вашей страны? Мой!!! Ты где столько пены видел? Капельку! Чай не Афродиту рожаешь!
Хватит медитировать на лампочку! Она сама себя не вкрутит! - командовала маленькая смертная, а я уже придумывал пытку, на случай, если после смерти она попадет ко мне, - Давай, давай! Я тебе уже старую даже выкрутила! Не бойся, электричество не кусается, малыш… Давай, влезай на табуретку! У нас с детстве мужик с табуретки не слезает. То стишок расскажет, то песенку споет! А знаешь почему? Чтобы потом лампочку вкручивать не страшно было!
— Ты все еще любишь его? Даже спустя триста лет?
— Триста лет, — усмехнулась я. — Ты правда думаешь, что время способно что-то изменить? Времени не существует, если ты не способен забывать.
Рука Александра мягко коснулась моих волос.
— Глупая… Бог есть любовь. Он любит всех, включая и тебя. Оправдай его любовь, его надежду и он тебя простит.
— Это и есть наказание, — грустно вздохнула я. — Куда уж горше?
Александр улыбнулся — неожиданно зло.
— Жить… Не так ли, Алисия? Много горше.
— Я не могу так, — пролепетала я, понимая, что он прав. — Я не могу так больше.
— Придётся, — он прищурился, взгляд стал ещё злее. — Ты всё это натворила. Ты и только ты. Расхлёбывай.
— Алисия, — глядя на меня (наконец-то!) вздохнул Александр. — Ад — это место, где нет любви. Чем твоя жизнь сейчас отличается от ада? И ты сама хочешь, чтобы она длилась вечно?
Монах смотрел внимательно, а я постоянно теряла слова под его взглядом.
— Ты не понимаешь. Никто из вас не понимает. Я никогда не была человеком. Меня всегда… всегда считали одержимой, проклятой, кем угодно, но не человеком. Запирали под замок, подальше, лишь бы глаза не мозолила. Вот я и… не знаю… Вот я и стала такой, какой вы меня хотите видеть!
Однажды я проснулась под тихий визг — знаете, тихонечко так, словно по стеклу когтём проводят. Режет, хоть уши затыкай.
Звук доносился снаружи, и я бросилась к единственному более-менее широкому окну на этаже — круглому, под самой крышей. Предвкушала зрелище.
И зрелище меня не разочаровало.
Клирики дружно штурмовали мою защиту. Красиво так — у меня аж в глазах зарябило. Тут тебе и кресты, и лепестки роз, и… что там ещё в святом арсенале? Ну, лапочки же.
— И он посмел к тебе прикоснуться?! — выдохнул клирик. Хотя я вообще-то и так рассказала, как именно Армэль посмел ко мне…хм… прикоснуться. — Нет… Это не может быть правдой. Ты лжёшь, злобный дух. Я тебе не верю!
Я отправила в рот последнее пирожное. И благодушно огрызнулась:
— Да плевала я, веришь ты мне или нет. Я просто объяснила.
— Не думай, что ты здесь надолго задержишься. Очень скоро Его Величество отправит тебя обратно в ту дыру, из которой вытащил, — и уставилась на меня, явно в ожидании реакции.
Я поинтересовалась, умеет ли она читать мысли короля, что говорит с такой уверенностью.
— Я — мысли короля, — рассмеялась мачеха.
Только показалось странным то, как быстро люди меняют своё мнение. Прямо как ветер, который то в лицо, то в спину.
— Будем дружить? — тут же предложил Арман.
Я прикусила губу, недоверчиво глядя на него.
— Что, вот так сразу?
— А чего тянуть? — простодушно произнёс драконыш и протянул мне руку.
— Слушай, а ты ничего, — неожиданно сообщил Арман, когда мы оба сидели в библиотеке. Я переводила, а этот чудик просто сидел — от нечего делать. — Хоть и принцесса.
— Ну спасибо, — фыркнула я. — Кстати, поделись, зачем ты меня украл?
— А тебе-то что?! — тут же вспылил мальчишка. — Тебе, что ли, досталось? Я сидеть два дня не мог. Из-за тебя!
Я уже говорила про хорошую потасовку, да? Это была чрезвычайно хорошей. Когда нас разняли, мы катались почему-то по кухне и пытались (по крайней мере, я пыталась) выцарапать друг дружке глаза. Получилось только разбить губу, нос и подбить скулу. А ещё хорошенько порвать одежду.
Но самое забавное было после. Мама-драконица под крики папы-дракона толкнула нас в какую-то пустую комнату и поставила в угол. Углы. Разные.
И ушла, закрыв дверь.
Я отбросила книгу.
— Дара?! Моего проклятья, вы хотите сказать?!
Дракон улыбнулся — неожиданно мягко.
— Ты проклята так же, как и я, девочка. Каждый проклят, кто отличается от большинства. Это лишь в твоих силах сделать проклятье даром.
Идея исповеди от меня ускользнула — как и ритуал очищения. Залезть в купель, окунуться… Нет, я залезла. Раз так надо. Что мне, сложно? Я старалась не спорить, если это не противоречило моим интересам. А с монахами вообще лучше не спорить.
Утром Максимилиан жаловался, что я всю ночь пыталась дать ему по носу. Достал так, что я не выдержала — и таки заехала ему подушкой. Дальше последовала непродолжительная, но яростная потасовка, во время которой принесли завтрак. Кушать мы хотели больше, чем драться, так что страсти на время улеглись.
Наверное, хорошая дружба начинается с хорошей потасовки. По крайней мере, во время драки приходит некое… взаимопонимание, что ли?
Я покраснела и запустила руки в карманы.
— Вообще-то дети у меня будут только после свадьбы, — с никак не вяжущейся с моим смущением деловитостью заявила я Руслану. — А ты пока на испытательном сроке. Я пока ещё не уверена, что серьёзных отношений с тобой хочу.
Руслан, по-моему, от такого наглого высказывания просто-напросто выпал в осадок.
— Женщина, ты обалдела? Перед тобой шикарный мужчина на собственном авто. Чего тебе ещё надо?