– Мы не можем быть парой, – заявила я, продолжая его изучать сквозь стекло и жидкость.
– Почему?
– Ты носок шерстяной, а я шёлковый
– Чулочек, – сладострастно протянул он. – Нежный, шёлковый чулок.
– Я чувствую себя носком, – сказал мужчина, поглядывая на меня красивыми, большими глазами чистого серого цвета.
– Грязный и вонючий? – усмехнулась я, отворачиваясь от его сквозящего порнографией взгляда, посмотрела в окно купе, где темнели и пролетали мимо бескрайние поля.
– Вечно без пары, – рассмеялся, толи Олег, толи Глеб.
– Давай, Надюш, ещё выпьем.
– Я Нинель.
– Прости.
– Ничего, я тоже не помню, как тебя зовут, Егор.
– Гурьян.
Дамская сумочка - это мини-версия Бермудского треугольника. Попасть туда может всё, что угодно. Вопрос - что, когда и в каком виде из неё выпадет?
Закон подлости, гласящий – если что-то может пойти не так и не туда, вот оно и пойдет. И не так, и не туда, и вообще...
Когда мы утратили вот это понимание – жизни? Когда разучились просто жить, никуда не спеша, не набирая новых впечатлений, а просто – позволяя жизни идти своим чередом и наслаждаясь каждым ее мгновением. Когда разучились задумываться?
Нет ответа...
В глаза Гриша хотел сказать мне: "Чего ты приперлась, стерва? И что с тебя можно поиметь полезного? Для меня любимого, лично?"
В глаза я ему хотела сказать: "Вали отсюда, сукин кот! И чтобы духу твоего рядом не было, не то будешь кастрированным котом!"
А вместо этого поулыбались и разошлись.
Великая вещь – дипломатия!
– Твоя старшая сестра решила стать матерью, – со скорбью в голосе продолжила она, не дав толком переварить новость об отцовской травме.
– Когда? – охнула я.
– К сожалению, в ближайшие дни.
– Твоя младшая сестра решила выйти замуж, – поделилась новой вестью матушка.
– В ближайшие дни? – осторожно уточнила я, почти уверенная, что брачный обряд непременно совпадет с тем моментом, когда ребенок Глории решит осчастливить мир своим появлением.
– Было бы неплохо, но, к сожалению, летом.
– Да я вообще сговорчивая, если попросить по-хорошему, – фыркнула обиженно. – Просто со мной именно по-хорошему никто почему-то не хочет договариваться.
– И с чего бы? – многозначительно поднял он брови.
не давать спать светлой чародейке, призванной бороться за мир во всем мире и совершать разные добрые дела, – это лучший способ превратить ее в злобную ведьму, мечтающую кого-нибудь проклясть!
Никогда не понимала этого губительного желания лезть на рожон. Что за удовольствие напоследок бросить гадость? Неужели никто не боялся огрести еще раз? Логика и банальный здравый смысл подсказывали, что лучше удаляться чуточку потрепанной, немножко обиженной в душе, но с гордым видом и на своих двоих, чем уползать с поля боя на карачках.
Слышала, что таких, как он, не брали ни яды, ни крепкие напитки, ни угрызения совести. Извести их возможно разве что насильственной женитьбой. Да и это неточно.
Что за отвратительный день? Не день, а одно бесконечное утро, когда хочется поступать, как злая чародейка, а приходится изображать добрую.
Не будем думать о Несторе плохо, но наверняка он в клане не один ушибленный… Я хотела сказать: одаренный некромант.
если на первых минутах знакомства удалось достать бывшего декана темной академии, то день прожит не зря.
Что там говорила мама о недостатках? Если о них не упоминать, то никто не заметит…
– А знаете, Ристад! – решительно выпалила Катис, позволяя хозяину дома увильнуть от ответа. – Агнесс превосходно владеет заклятием, распугивающим разных насекомых! Всем соседям защиту навела. И здесь тоже сделает, если надо. У вас есть тараканы?
– Ни разу не замечали. – Он старался, но не сдержал смешка.
– Очень жаль, – покачала Кэтти головой. – Агнесс – гроза тараканов!
– Поверим на слово.
По утрам я физически была не способна источать обаяние и наряжаться в хорошие манеры. Лишить кого-нибудь голоса на пару минут, пока мы с Кэтти усаживаемся в громоздкий экипаж, – сколько душеньке угодно, а быть милой – только через труп счастливо упокоенного умертвия.
– Будь милой со всеми в доме Торстенов! Если у них есть кошки, то и с ними тоже!
– Я чешусь от кошачьей шерсти, – сдержанно напомнила я. – Но не переживай: если вдруг надумаю вытереть руки о скатерть, то при этом обязательно улыбнусь.
Голова заболела от обрывков мыслей. Все-таки думать воевода не то чтобы не привык, отвык скорее.
Здесь, в чёрной ледяной глубине, так отчётливо становятся видны мнимые идеалы и ложные представления. Здесь не нужны сины, власть, достаток. Лишь глоток воздуха. Капля тепла. И самое важное - та, ради которой я готов отдать свою жизнь.
Когда же дело дошло до десерта из моченых груш в медовом сиропе и чая с сахарными калачами, я окончательно убедилась в том, что Василиса действительно сильная колдунья. Потому что без магии есть так каждый день и сохранить идеальную фигуру просто нереально!
Лучше жить с разбитым сердцем, чем с закрытыми глазами.
Так надо ли мне из-за него убиваться? Нет уж! Выкинуть из головы и забыть. В конце концов, иногда надо отказываться от человека не потому, что тебе все равно, а потому, что ему все равно.
— Они не вернутся? — спросила я, меняя тему.
— Вряд ли. — Финист хмыкнул. — Это люди могут наперекор опасности снова и снова удачу пытать. А зверям природа так рисковать не позволит.
"Не зря я считала, что кактусы похожи на мизантропов!"