— Жизнь соткана из того, что мы делаем в отведенный нам срок. Мы можем понять ее, если позволим себе это, если не испугаемся. Одного знания недостаточно. Любой сможет дать тебе знание, Уолкер, но только ты один сможешь научиться принимать его. Это происходит изнутри.
— Есть разные виды удачи. Одна тебе дается свыше, другую ты должен заслужить. Одна всегда у тебя с собой, другую находишь в пути.
— Мораль: Если все готов отдать — Все рискуешь потерять.
Хорнер Диз не мог скрыть раздражения.
— Что ты хочешь этим сказать, Карисман? — спросил он.
— Только то, что выбор часто оборачивается гибелью. За стремление завладеть всем зачастую всем и расплачиваешься, — ответил вместо него Уолкер Бо. — Карисман полагал, что, став королем, он обретет свободу, а обрел только оковы.
— Сколько мы тратим слов, чтобы описать, что с нами происходит, а все в итоге сводится к одному: мы живем так, как предназначено судьбой, — иногда это зависит от чьего-то выбора, иногда от случайных обстоятельств, но прежде всего от нас самих.
Жизнь человека зависит от его способности самостоятельно принимать решения.
Для большинства существуют прошлое, настоящее и будущее. Но не для Пи Элла. Прошлое состоит из одних воспоминаний, а что такое воспоминания, как не угасшие тени давно утраченного? Будущее — туманные посулы, неосуществимые мечты. Ни то ни другое ему ни к чему. Смысл имеет только настоящее, потому что настоящее — это здесь и теперь, это истинная твоя суть, события жизни и неизбежность смерти, настоящим можно управлять.
Пи Элл ценил эту возможность. Настоящее представляет собой цепь мгновений, выкованную жизнью и смертью, и ты постоянно здесь, — чтобы наблюдать их вечную смену.
— Глупо на что-то надеяться!
— А не надеяться еще глупей!
Прошлое не исправишь и надо жить настоящим.
Скажите, как это — врезать министру?
— Как обычному мужчине, — Разница только в последствиях.
Может быть, по-вашему, героизм — дар природы? Или дар каптенармуса, который вместе с шинелями раздает бесстрашие, отмечая в списке: «получено»?
Я немало уже пробыл на войне, стал командиром полка и имею основание, думается мне, утверждать: это не так!
На что рассчитывали немцы, вторгаясь в нашу огромную страну? Они были уверены, что в восточный поход вместе с ними во главе танковых колонн отправится генерал Страх, перед которым склонится или побежит все живое.
Наш первый бой, проведенный в ночь с пятнадцатого на шестнадцатое октября тысяча девятьсот сорок первого года, был и сражением со страхом. А семь недель спустя, когда мы отбросили немцев от Москвы, за ними побежал и генерал Страх. Они наконец-то узнали, быть может впервые за эту войну, что значит, когда сзади гонится страх.
"- Жизнь - это дорога, - сказала я. - Длинная, бесконечная. Иногда на ней встречаются ямы, ухабы, крутые повороты. Иногда кажется, что дальше ехать нельзя - только остановиться и выйти. Но если рядом есть человек, который любит тебя по-настоящему, то любые препятствия заканчиваются. И остается только этот путь. Ровный, бесконечный, наш.
Даниил взял мою руку, поднес к губам, поцеловал.
- Наш, - повторил он. - Навсегда."
Почти каждый новый знакомый мгновенно приклеивал на меня ярлык «надменный ублюдок», а какое-то время спустя менял егона «пугающе положительный парень, почти сын маминой подруги», что тоже было подобно грузу из камней-обязательств. До отрывания и выбрасывания ярлыков доходили немногие.
- Да-да! Уже бегу!
Он всё-таки позвонил! Я кинула трубку и, на ходу сбрасывая тапочки, рванула в прихожую.
На светофоре горит красный, вот-вот будет зелёный. А если перебежать раньше времени? Как же оно тянется! Ну, быстрее.. О! Жёлтый свет!
Долго спорила с мужем, доказывая, что рано отдаём детей. Но пришлось смириться: в средневековом мире восемнадцатилетние уже не просто сопливые студентики, недавно оторванные от мамкиных борщей, а полноценные серьёзные люди. Поэтому и постигают науку по-взрослому с раннего возраста.
- Прекрасно! И свой род продолжил, и ты наконец-то меня к нему ревновать перестанешь.
Рассмеявшись, мы ушли с крепостной стены. Два очень любящих и преданных друг другу каждой частичкой своих сердец человека: шедский король Эван Первый и королева Стеклянная Джейн. Да! Моё прозвище в народе звучит хоть и хрупко, но зато очень дорого!
Отец Жрецом снова прочитал мотивирующую речь, а потом от имени горных духов и людей водрузил на голову Эвана Первого заранее приготовленную корону.
Смотрю на Отца Жрецов. Без его участия скрытно попасть в Священные Пещеры было бы невозможно. Но Анар лишь успокаивающе кивнул, типа, всё под контролем. Вот хитрый старик! Видимо, по своим тайным каналам со жрецами Единого пришёл к каким-то взаимовыгодным компромиссам. Нужно потом выяснить подробности.
Дальше был пир, которого ещё ни разу не видели Шедские горы. Мы одновременно праздновали и коронацию, и официальную свадьбу короля.
- С деньгами помогу, раз на двадцать лет братики готовы долг растянуть. Но одних Пещер Духов мало. Нужны места влияния на умы людей во всех уголках страны. Места, куда может легко добраться любой страждущий. Где бедного накормят, а несчастного утешат. Нельзя пускать на самотёк проблемы. Иначе они накопятся и выльются во что-нибудь нехорошее.
Остаток этой ночи мы провели с Эваном вместе. Хотя Отец Жрецов и был против этого, но слушать его не стали. После всех событий кошмарного дня нам просто необходимо побыть рядом.
«Если день не задался с утра, его уже нельзя спасти, зато можно окончательно испортить»
"Усадив Милену на стул, тьер Мортенс дал ей ложку и открыл горшочек. За обедом по просьбе начальника отделения скорой целительской помощи сбегал один из санитаров, но прихватить у орка-трактирщика миски посыльный забыл. Как, впрочем, и вилки.
— Будем есть ложками прямо из горшка, совсем как дикие люди! — объявил Мортенс.
— Здорово! И облизывать пальцы?
— Ну нет, мы не настолько дикие. Мы так, слегка одичавшие без няни люди.
— Мне нравится ходить на работу! Может, ну её, эту няню? Здесь весело! Тереза подарила мне бинты, Марта почитала сказку, а Найт показал, как делать голубя из бумаги.<...> Милена свернулась на стуле калачиком и зевнула.
— Дикие люди обычно сдвигают несколько стульев, чтобы поспать, - сказал Дарен и устроил дочери примитивную кровать, бросив на стулья висевший в шкафу плащ. Милена обняла медвежонка, уютно примостила на нём голову и вскоре задремала."
" Деньги — это независимость.
А может независимость это и есть истинное счастье? Принадлежать себе, жить своими мыслями, чувствами и делать то, чего хочешь именно ты?
Тогда выходит, что выражения напрочь устарело.
Деньги — это всё-таки счастье. "