Пока я говорила, у меня перед мысленным взором стояла Руби. То, как на нее повлияли социальные сети. Объектив ее айфона, превратившийся в Саурона – гигантское всевидящее око судьбы, охваченное огнем.
Фанаты, восторгаясь историей, которую Руби продавала, сами не понимали, что творили. Они внушали ей ощущение своей праведности и уверенность в том, что она, идеальная мать, не может быть неправа, тем самым подталкивая ее все больше отчуждаться от реальности.
Илья досталась самая широкая, радостная и счастливая собачья улыбка из всех, которые были в мире, грязные лапы, легко добравшиеся до его груди и мокрый чёрный нос, уткнувшийся в его подбородок – короче, весь Джек, вверявший себя самому главному человеку на земле.
И если мужчина позаботился о твоем кофе, значит не так уж этот мужчина плох.
Улыбаться он научился в приюте. На него почему-то никто не обращал внимания, все проходили мимо, и показывали зубы другим собакам. Сначала маленький Джек думал, что это люди так сердятся, потом сообразил, что это что-то вроде виляния хвостом. – У них же нету хвоста, вот они и придумали так скалиться хвостовилятельно! – осенило его. – А раз меня с моим хвостом они не замечают, надо постараться делать так же, как и люди!
Он долго тренировался в уголке вольера, пока не научился растягивать уголки губ и «скалиться хвостовилятельно» – так же, как люди!
С ума сойти! – выдохнула Даша. – Но если выбирать между моим прежним времяпрепровождением и нынешним бедламом, то мне лучше бедлам! Чесслово, занавески, опрокинутая чашка, выкопанные цветы и поцарапанный диван – это всё такая ерунда и мелочь, когда ты нужен по-настоящему, когда тебя любят любого – красивого, некрасивого, бесталанного, невезучего… Любят просто потому, что ты есть.
– Так что, сама видишь, их дар совсем-совсем не в размере или силе челюстей. Они – собаки и кошки – хранители самой последней надежды не остаться в одиночестве, даже когда ты уже никому не нужен, когда все люди уже тебя предали, выкинули из своей жизни. Пусть они совсем маленькие – это неважно, ведь надежда не считается килограммами, а тепло не измерить в метрах.
Иногда человек может быть сильным, очень сильным и сломаться от того, что не хватило ему самой крошечки – того, кто всегда рядом. Не предаст, не бросит! Пусть даже под страхом смерти кинется на защиту!
Вот мне, например, было всё равно, как бабушка выглядит! Можно подумать, если бы она не в шелке ходила, а в ситцевом халатике, но при этом хоть чуточку-чуточку меня любила, я променяла бы её на такую «Леди Совершенство».
– Что значит, вы не хотите чихуа? Все хотят чихуа, просто не все ещё знают об этом! – рассмеялась Мисина хозяйка.
– Мися! А ну, прекрати немедленно! – грозно скомандовала Даша специальным тоном, которым можно было остановить и разъяренного быка, и даже котёнка, который намеревался содрать с карниза ни в чём неповинные шторы… – Всё! Ты так напугал лошадь что она убежала от тебя! Ты же благородный пёс! Разве можно преследовать перепуганную лошадку?
Хорошо смеётся та гиена, которая осталась в живых.
Подход к жизни у неё такой: либо смейся, либо убейся
Когда ты бежишь, ситуация остаётся неразрешённой. Когда ты уходишь, это выбор
Иногда небо — это всего лишь стены. А звёзды — просто светильники
Почему-то, когда ты оказываешься в двух шагах от мечты, гораздо страшнее, чем когда тебя от неё отделяет расстояние длиной в тысячи километров
В современном ритме жизни мы едва находим время на самых близких, не говоря уже о тех, кто давно перестал ими быть
Везёт мне в последнее время на мужчин, которые знают, чего хотят, а главное, не стесняются об этом сообщит
Разговор с подростком как ходьба по пескам. Никогда не знаешь, откуда пустынник выскочит или когда под ногами раскроется яма
Сомнения — пустая трата времени
С подростками просто, когда ты их друг, когда становишься их родителем — уже сложнее
Наглость — вторая радость. Главное сделать морду монолитом
Если бы мы все и сразу делали то, что стоило, планета слетела бы с оси и устроила межзвездные танцы
Я пою, потому что не могу иначе — мне кажется, вместо первого крика при появлении на свет у меня с губ сорвалась песня
Лучшее средство ото всех ненужных мыслей — контрастный душ.