Цитаты
285813
... за входной дверью послышалась какая‑то возня. Будто кто‑то скребся стой стороны, дышал и царапался.
— По‑моему, это собака, — тотчас всполошился Сильвестр. — Наверное, та хвостатая сарделька, которая живет этажом ниже. Майя, пойди и прогони ее, а то она заразит блохами наш коврик.
Поскользнуться на банановой кожуре и умереть на лестнице чужого подъезда — что может быть бесславнее? Скромный торговец бытовой техникой погибает как раз накануне собственной свадьбы. Невесте остается только сетовать на судьбу, но тут… В дело вмешивается Сильвестр Бессонов — человек, наделенный неординарными способностями, который умеет подмечать детали и делает, из них сенсационные выводы. Сильвестр заявляет, что смерть на лестнице — ловкое, заранее спланированное преступление, и берется...
Майя вошла в квартиру и прислушалась. Никаких признаков жизни.
— Босс? — позвала она — С вами все в порядке?
Ответом ей была тишина. Осторожно ступая, Майя сделала несколько шагов и заглянула. Картина, которая открылась ее взору, была достойна кисти Рембрандта.
В центре комнаты, выгнувшись дугой, подняв загривок и распушив хвост щеткой, замер дымчатый кот, устремив взор на балконную дверь. За дверью стоял Сильвестр и через стекло смотрел на кота испуганными глазами.
— Босс, дышите глубже, этот кот не может причинить вам никакого вреда.
Майя вошла в комнату и на цыпочках двинулась к пушистому нарушителю спокойствия.
— Это особая порода, выведенная специально для аллергиков. Кот прямо из Америки. Хорошо, что вы его не убили, — он стоит бешеных денег.
Майя взяла кота на руки, и тот немедленно припал к ее груди.
— Вы пока приходите в себя, а я пойду отдам его хозяевам.
Майе было ужасно жаль Сильвестра и страшно неудобно, что она видела его в момент слабости.
Поскользнуться на банановой кожуре и умереть на лестнице чужого подъезда — что может быть бесславнее? Скромный торговец бытовой техникой погибает как раз накануне собственной свадьбы. Невесте остается только сетовать на судьбу, но тут… В дело вмешивается Сильвестр Бессонов — человек, наделенный неординарными способностями, который умеет подмечать детали и делает, из них сенсационные выводы. Сильвестр заявляет, что смерть на лестнице — ловкое, заранее спланированное преступление, и берется...
— Скоро я стану самым выдающимся кинокритиком десятилетия. Нет, века.
— Не думаю. Я читала последний номер «Кинозала». Судя по вашей рецензии, самый заметный фильм года — «Моя большая кровавая свадьба».
— А что? Прелестная черная комедия про сбрендившую невесту.
— Да, а премия за лучший сценарий, по‑вашему, достанется «Нападению свинокошек».
— Фантастический боевик о вторжении на Землю. Очень свежо. У сценариста невероятно богатая фантазия. Эти свинокошки проделывали такие вещи!
Поскользнуться на банановой кожуре и умереть на лестнице чужого подъезда — что может быть бесславнее? Скромный торговец бытовой техникой погибает как раз накануне собственной свадьбы. Невесте остается только сетовать на судьбу, но тут… В дело вмешивается Сильвестр Бессонов — человек, наделенный неординарными способностями, который умеет подмечать детали и делает, из них сенсационные выводы. Сильвестр заявляет, что смерть на лестнице — ловкое, заранее спланированное преступление, и берется...
— Так что насчет вашей профессии? — переспросил Стас. — Кем вы работаете?
— Я критик, — спокойно ответил Сильвестр. — Рецензирую художественные фильмы для специализированных журналов.
Стас досадливо крякнул. Только этого ему не хватало. Кинокритик, словно гусь орехами, нашпигованный детективными сюжетами.
— Выходит, вы постоянно сидите дома и смотрите кино? — уточнил он на всякий случай.
— Преимущественно.
Сильвестр лгал. Он работал только дома, исключительно дома и нигде кроме дома. За дверью квартиры лежал недружелюбный мир, в котором жили кошки и птицы, обросшие шерстью и перьями, цвели деревья и травы, разбрасывающие пыльцу, летали смертоносные осы, строились автомобильные заправочные станции, воняющие бензином, и в каждом киоске продавались шоколадные батончики с арахисом, который мог убить Сильвестра вернее, чем бандитская пуля.
Поскользнуться на банановой кожуре и умереть на лестнице чужого подъезда — что может быть бесславнее? Скромный торговец бытовой техникой погибает как раз накануне собственной свадьбы. Невесте остается только сетовать на судьбу, но тут… В дело вмешивается Сильвестр Бессонов — человек, наделенный неординарными способностями, который умеет подмечать детали и делает, из них сенсационные выводы. Сильвестр заявляет, что смерть на лестнице — ловкое, заранее спланированное преступление, и берется...
... если выход есть, пусть я его пока и не вижу, значит, рано или поздно я всë равно его найду.
Я — Адрэа Расхэ, попаданец, маг и достаточно известная в Нижнем городе личность по кличке Двойник, которой с некоторых пор заинтересовались не только враги, но и особый отдел военного министерства. При этом с каждым днем обстановка накаляется все больше. Скрывать свое настоящее лицо и от тех, и от других становится все сложнее. Пока что меня выручает найниит, умение пользоваться порталами и очень своевременно открывшаяся в моем даре ветвь предвидения. Но рано или поздно придет момент, когда даже...
... род… это и правда не просто слово. Род – это образ мыслей. Это история, традиции, это общие интересы, а еще общая сила, сплоченность, глубокая поддержка и безусловная любовь, которую невозможно предать.
Я — Адрэа Расхэ, попаданец, маг и мастер кханто, на которого род Босхо решил открыть настоящую охоту. Правда, они пока не знают, что убийца, которого они ищут, и студент-маготехник третьего курса Первой военно-магической академии — одно и то же лицо. Но если однажды это вскроется… Что ж, похоже, придется мне малость напрячься. Однако и Босхо, и Туран не в курсе, что и на них охота тоже началась, причем шансов на выигрыш в этом смертельном турнире у них нет и уже не будет.
У этой женщины было сердце из бумаги и чернил. Вокруг нее разматывались перепутанные клубки фантазий, хранившиеся в книгах вместе с ее мечтами.
В деревушке Тильобьянко спокойное лето нарушает Присцилла Гринвуд, известная писательница любовных романов. Деревушка кажется ей идеальным местом, чтобы справиться с творческим кризисом, и она арендует местную виллу. Однако планы Присциллы рушатся из-за ежегодного конкурса на лучший клубничный торт. При этом она и подумать не может, что сама станет героиней любовного романа, ведь Присцилла решила никогда не влюбляться. Но в ее жизни появляется пластический хирург Чезаре Бурелло. Что же...
И я, вернувшийся из постапокалиптического будущего, направился в предапокалиптическое прошлое, в город, где все еще горели уличные фонари и светились окна в домах, и люди жили своими обычными жизнями, не подозревая, что когда-то им придется охотиться на крысопауков и не любить москвичей еще сильнее прежнего.
В Люберцы.
Которые никогда не меняются.
Приключения Чапая в альтернативной истории продолжаются и выходят на новый виток.
Я шла рядом с драконом по обледеневшему тротуару, в пальто, пахнущем можжевельником, и думала о том, что все вещи в жизни наконец-то встали на свои места.
Моя лучшая подруга сочувственно вздыхала, пока я гробила здоровье ради бизнеса мужа, а потом искренне плакала, когда он отправил меня на казнь, чтобы забрать моё по праву. Я умерла, осознав, что эти двое десять лет водили меня за нос, пока я считала себя бесплодной пустышкой. Но судьба вернула меня в мои восемнадцать, и больше я не буду слепой жертвой. Забирай его, милая подруга, выйди за моего мужа замуж прямо сейчас, пока он гол как сокол, а я позабочусь, чтобы без моих денег ваша жизнь стала...
В голове коротко зазвенело. Я почувствовала на губах солоноватый вкус крови, горячая струйка побежала к подбородку. На мгновение я растерялась — за всю прошлую жизнь Клэйд никогда не поднимал на меня руку. Никогда. У него была другая фактура подлости: тонкая, выверенная, без следов на коже. Видимо, в этой жизни до тонкости он так и не дорос.
Моя лучшая подруга сочувственно вздыхала, пока я гробила здоровье ради бизнеса мужа, а потом искренне плакала, когда он отправил меня на казнь, чтобы забрать моё по праву. Я умерла, осознав, что эти двое десять лет водили меня за нос, пока я считала себя бесплодной пустышкой. Но судьба вернула меня в мои восемнадцать, и больше я не буду слепой жертвой. Забирай его, милая подруга, выйди за моего мужа замуж прямо сейчас, пока он гол как сокол, а я позабочусь, чтобы без моих денег ваша жизнь стала...
Меня разбирал беззвучный смех. Два долгих месяца томительного ожидания наконец увенчались успехом: противник своими же руками загнал себя в безнадежный тупик.
Моя лучшая подруга сочувственно вздыхала, пока я гробила здоровье ради бизнеса мужа, а потом искренне плакала, когда он отправил меня на казнь, чтобы забрать моё по праву. Я умерла, осознав, что эти двое десять лет водили меня за нос, пока я считала себя бесплодной пустышкой. Но судьба вернула меня в мои восемнадцать, и больше я не буду слепой жертвой. Забирай его, милая подруга, выйди за моего мужа замуж прямо сейчас, пока он гол как сокол, а я позабочусь, чтобы без моих денег ваша жизнь стала...
Это были крошечные, теплые, очень странные для меня моменты. Я никогда в прошлой жизни не позволяла себе таких разговоров с мужчиной, не приходившимся мне родственником. Клэйд считал болтовню о пустяках непродуктивной тратой времени. А с графом мы за один полдник могли обсудить и манеру северной ветви драконов селиться рядом с рудниками, и нерешенный узел в его навигационном артефакте, и предпочтительный сорт чая для зимнего вечера.
И я ловила себя на том, что после каждой такой беседы у меня в груди оставалось теплое, чуть смущенное, очень странное послевкусие.
Моя лучшая подруга сочувственно вздыхала, пока я гробила здоровье ради бизнеса мужа, а потом искренне плакала, когда он отправил меня на казнь, чтобы забрать моё по праву. Я умерла, осознав, что эти двое десять лет водили меня за нос, пока я считала себя бесплодной пустышкой. Но судьба вернула меня в мои восемнадцать, и больше я не буду слепой жертвой. Забирай его, милая подруга, выйди за моего мужа замуж прямо сейчас, пока он гол как сокол, а я позабочусь, чтобы без моих денег ваша жизнь стала...
Я молча смотрела ему вслед. И впервые за две прожитые жизни я видела этого человека таким, каким он был на самом деле. Осыпался фасад «нежного мужа», «гениального артефактора» и «заботливого мужчины». По аллее шел заурядный, посредственный парень с непомерными амбициями и слабой волей.
Моя лучшая подруга сочувственно вздыхала, пока я гробила здоровье ради бизнеса мужа, а потом искренне плакала, когда он отправил меня на казнь, чтобы забрать моё по праву. Я умерла, осознав, что эти двое десять лет водили меня за нос, пока я считала себя бесплодной пустышкой. Но судьба вернула меня в мои восемнадцать, и больше я не буду слепой жертвой. Забирай его, милая подруга, выйди за моего мужа замуж прямо сейчас, пока он гол как сокол, а я позабочусь, чтобы без моих денег ваша жизнь стала...
Это было мое творение. И никто, никогда больше не посмеет его отнять.
Моя лучшая подруга сочувственно вздыхала, пока я гробила здоровье ради бизнеса мужа, а потом искренне плакала, когда он отправил меня на казнь, чтобы забрать моё по праву. Я умерла, осознав, что эти двое десять лет водили меня за нос, пока я считала себя бесплодной пустышкой. Но судьба вернула меня в мои восемнадцать, и больше я не буду слепой жертвой. Забирай его, милая подруга, выйди за моего мужа замуж прямо сейчас, пока он гол как сокол, а я позабочусь, чтобы без моих денег ваша жизнь стала...
Я улыбнулась ему самой искренней улыбкой, на которую была способна. В груди разлилось приятное, обволакивающее тепло. Папа гордился мной. Он верил в меня. И самый выдающийся артефактор столицы прилюдно хвалил его дочь. Я смотрела на родное, покрытое морщинками лицо по ту сторону стола и думала: пожалуй, только ради этой улыбки уже стоило вернуться на десять лет назад.
Моя лучшая подруга сочувственно вздыхала, пока я гробила здоровье ради бизнеса мужа, а потом искренне плакала, когда он отправил меня на казнь, чтобы забрать моё по праву. Я умерла, осознав, что эти двое десять лет водили меня за нос, пока я считала себя бесплодной пустышкой. Но судьба вернула меня в мои восемнадцать, и больше я не буду слепой жертвой. Забирай его, милая подруга, выйди за моего мужа замуж прямо сейчас, пока он гол как сокол, а я позабочусь, чтобы без моих денег ваша жизнь стала...
Теория мелких дел больше не казалась привлекательной. Идея начать с себя не сработала и приказала долго жить. Теперь мне хотелось начать с кого-нибудь другого и сделать ему очень неприятно.
Это второй том, поэтому, если вы читали первый, то аннотация не нужна.
А если не читали, то она не поможет.
самое страшное на войне — это не смерть, а осознание того, на что способен человек, доведенный до отчаяния. Это потеря иллюзий, когда понимаешь, что добро и зло — это всего лишь размытые понятия, а грань между ними тоньше волоса...
Моя жизнь вечный спринт в гонке со смертью. Я была врачом скорой, пока не попала в разлом между мирами. Теперь я сестра милосердия в госпитале, которая пытается выстроить свою жизнь заново. Магия, чудовища, неведомые опасности… Как выжить в этом безумии? Как найти дорогу домой? И вообще, хочу ли я возвращаться? Может, это шанс начать все заново, искупить ошибки прошлого? Может быть судьба дает мне второй шанс? Я не знаю, что ждет меня впереди, но одно знаю точно: я выживу. Чего бы это ни...
Леди-Распорядительница просит диетические булочки без магии, без глютена, без сахара и без вкуса.
— Без вкуса⁈ Как я испеку булочки без вкуса⁈
— Она говорит, что это полезно.
— Я не пеку полезное! Я пеку вкусное! Это разные категории!
Пенсия не время для подвигов. Но проклятию плевать на твои планы. 172 года. Седые волосы. Больная спина. И тёмное прошлое, о котором лучше не вспоминать. Морган Дейл заслужил покой. Он печёт лучший хлеб в королевстве, ворчит на внуков и делает вид, что не слышит мысленных комментариев своего кота-фамильяра. О том, кем он был сто лет назад, не знает никто. Даже его семья. Но у древней магии отвратительное чувство юмора. В разгар празднования Столетия Победы над Тьмой срабатывает...
— Баалбар, ты котик или демоническая гончая? — спросил Тео.
«В зависимости от контекста», — философски ответил Баалбар. «В юридическом контексте я котик. В боевом — гончая. В бытовом — просто красивый».
Пенсия не время для подвигов. Но проклятию плевать на твои планы. 172 года. Седые волосы. Больная спина. И тёмное прошлое, о котором лучше не вспоминать. Морган Дейл заслужил покой. Он печёт лучший хлеб в королевстве, ворчит на внуков и делает вид, что не слышит мысленных комментариев своего кота-фамильяра. О том, кем он был сто лет назад, не знает никто. Даже его семья. Но у древней магии отвратительное чувство юмора. В разгар празднования Столетия Победы над Тьмой срабатывает...
— Для хорошего юриста нет ничего невозможного. Только временные процессуальные трудности.
Пенсия не время для подвигов. Но проклятию плевать на твои планы. 172 года. Седые волосы. Больная спина. И тёмное прошлое, о котором лучше не вспоминать. Морган Дейл заслужил покой. Он печёт лучший хлеб в королевстве, ворчит на внуков и делает вид, что не слышит мысленных комментариев своего кота-фамильяра. О том, кем он был сто лет назад, не знает никто. Даже его семья. Но у древней магии отвратительное чувство юмора. В разгар празднования Столетия Победы над Тьмой срабатывает...
«АЛТАРЬ ДЕАКТИВАЦИИ ПРОКЛЯТИЙ. ВЕРСИЯ 3.0. ОБНОВЛЕНО 40 ЛЕТ НАЗАД. ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ».
Морган уставился на экран.
— Гарольд, — медленно произнёс он, — что это?
— Ах, это, — лич поправил очки. — Помните, я говорил, что сорок лет назад сюда проник искатель приключений? Некто с ником «Светлый Меч 88». Он пытался активировать Алтарь, чтобы снять с себя какое-то мелкое проклятие. Ключа у него не было, поэтому он просто нажал на всё подряд. Алтарь воспринял это как команду обновления.
— Обновления⁈
— Да. Видите ли, Хозяин, Алтарь — это не просто камень с рунами. Это сложное магическое устройство с элементами самообучения. Когда «Светлый Меч» потыкал в него пальцами, Алтарь решил, что интерфейс устарел. И обновился до версии 3.0.
Пенсия не время для подвигов. Но проклятию плевать на твои планы. 172 года. Седые волосы. Больная спина. И тёмное прошлое, о котором лучше не вспоминать. Морган Дейл заслужил покой. Он печёт лучший хлеб в королевстве, ворчит на внуков и делает вид, что не слышит мысленных комментариев своего кота-фамильяра. О том, кем он был сто лет назад, не знает никто. Даже его семья. Но у древней магии отвратительное чувство юмора. В разгар празднования Столетия Победы над Тьмой срабатывает...
— Я никогда не ел младенцев, — тихо сказал Морган. — У меня от них изжога.
(Вопрос к автору - если Морган никогда не ел младенцев, откуда он знает, что у него от них изжога?)
Пенсия не время для подвигов. Но проклятию плевать на твои планы. 172 года. Седые волосы. Больная спина. И тёмное прошлое, о котором лучше не вспоминать. Морган Дейл заслужил покой. Он печёт лучший хлеб в королевстве, ворчит на внуков и делает вид, что не слышит мысленных комментариев своего кота-фамильяра. О том, кем он был сто лет назад, не знает никто. Даже его семья. Но у древней магии отвратительное чувство юмора. В разгар празднования Столетия Победы над Тьмой срабатывает...
— Время не щадит никого, — философски заметил Гиббонс (безумный картограф). — Даже Тёмных Владык.
«Особенно Тёмных Владык», — добавил Баалбар (кот, он же демоническая гончая), до этого момента молчаливо сидевший на чучеле василиска. «У них, как правило, самая плохая пенсионная программа».
Пенсия не время для подвигов. Но проклятию плевать на твои планы. 172 года. Седые волосы. Больная спина. И тёмное прошлое, о котором лучше не вспоминать. Морган Дейл заслужил покой. Он печёт лучший хлеб в королевстве, ворчит на внуков и делает вид, что не слышит мысленных комментариев своего кота-фамильяра. О том, кем он был сто лет назад, не знает никто. Даже его семья. Но у древней магии отвратительное чувство юмора. В разгар празднования Столетия Победы над Тьмой срабатывает...
На носу у него сидели сразу трое очков: одни на переносице, вторые на лбу, третьи болтались на цепочке вокруг шеи.
(Вопрос к автору - так на носу сразу ВСЕ трое очков или всё-таки одни на переносице, вторые на лбу, третьи на цепочке вокруг шеи ?)
Пенсия не время для подвигов. Но проклятию плевать на твои планы. 172 года. Седые волосы. Больная спина. И тёмное прошлое, о котором лучше не вспоминать. Морган Дейл заслужил покой. Он печёт лучший хлеб в королевстве, ворчит на внуков и делает вид, что не слышит мысленных комментариев своего кота-фамильяра. О том, кем он был сто лет назад, не знает никто. Даже его семья. Но у древней магии отвратительное чувство юмора. В разгар празднования Столетия Победы над Тьмой срабатывает...
— Мальчик мой, — Морган обернулся и посмотрел на внука с лёгкой укоризной, — я был Чёрным Владыкой. Вся моя жизнь была одной сплошной импровизацией. Планы — это для героев. Злодеи работают по обстоятельствам.
Пенсия не время для подвигов. Но проклятию плевать на твои планы. 172 года. Седые волосы. Больная спина. И тёмное прошлое, о котором лучше не вспоминать. Морган Дейл заслужил покой. Он печёт лучший хлеб в королевстве, ворчит на внуков и делает вид, что не слышит мысленных комментариев своего кота-фамильяра. О том, кем он был сто лет назад, не знает никто. Даже его семья. Но у древней магии отвратительное чувство юмора. В разгар празднования Столетия Победы над Тьмой срабатывает...