Цитаты
288487
Да, есть вещи, которые ты никогда не должен соглашаться терпеть.
Вещи, которые ты всегда должен отказываться терпеть. Несправедливость, унижение, бесчестье, позор. Все равно как бы ты ни был юн или стар. Ни за славу, ни за плату, ни за то, чтобы увидеть свой портрет в газете, ни за текущий счет в банке. Просто не позволять себе их терпеть.
Самобытное творчество Уильяма Фолкнера (1897–1962), высокий гуманизм и истинное мастерство его прозы выводят писателя на авансцену не только американской, но и мировой литературы. В настоящем собрании сочинений представлены основные произведения, характеризующие все периоды творчества У.Фолкнера. «Сарторис» (1929 г.), который открывает «Йокнапатофскую сагу» — цикл произведений о созданном воображением писателя маленьком округе Йокнапатофе в штате Миссисипи. В романе «Сарторис» раскрывается...
"Не убий", ты сам видишь, — это не обвинительно, не яростно, простая душеспасительная заповедь; мы приняли ее как отдаленный безымянный завет наших предков, она так давно стала для нас своей, мы лелеяли ее, питали, сохраняли вживе самый звук ее слов, берегли, чтоб они оставались как были, мы так носились с ней, что у нее теперь сгладились все неровности, мы можем спокойно спать с ней... и даже когда она нарушается и пролитая кровь корит и обличает нас, сама заповедь все же остается для нас истинной нерушимой заповедью. Мы не должны убивать и, может быть, в следующий раз и не будем. Но "ты не убьешь дитя матери своей". Вот что вылезло на этот раз на свет божий...
Самобытное творчество Уильяма Фолкнера (1897–1962), высокий гуманизм и истинное мастерство его прозы выводят писателя на авансцену не только американской, но и мировой литературы. В настоящем собрании сочинений представлены основные произведения, характеризующие все периоды творчества У.Фолкнера. «Сарторис» (1929 г.), который открывает «Йокнапатофскую сагу» — цикл произведений о созданном воображением писателя маленьком округе Йокнапатофе в штате Миссисипи. В романе «Сарторис» раскрывается...
... у него было терпение, даже когда не было надежды, дальновидность, даже когда впереди нечего было видеть, и не просто готовность терпеть, но страстное желание вытерпеть, потому что он любил немногие простые, привычные вещи, которые никто не порывался у него отнять, — не машину, не кричащие наряды, не собственный портрет в газете, но немножко музыки (своей собственной), очаг, ребенка — и не только своего, а любого, — бога и небеса, к которым человек может иметь доступ в любое время, не дожидаясь, когда он умрет, клочок земли, чтобы орошать своим потом посаженные им самим ростки и побеги.
Самобытное творчество Уильяма Фолкнера (1897–1962), высокий гуманизм и истинное мастерство его прозы выводят писателя на авансцену не только американской, но и мировой литературы. В настоящем собрании сочинений представлены основные произведения, характеризующие все периоды творчества У.Фолкнера. «Сарторис» (1929 г.), который открывает «Йокнапатофскую сагу» — цикл произведений о созданном воображением писателя маленьком округе Йокнапатофе в штате Миссисипи. В романе «Сарторис» раскрывается...
Даже безвыходные ситуации имеют свойство заканчиваться.
Говорят, первая любовь несчастливая. Я не верила в это, пока не убедилась на личном опыте.
Вместо обещанной свадьбы жених уготовил мне постыдную роль наложницы. А его мать хотела отнять самое ценное - возможность иметь детей.
Мне оставалось только одно - бежать.
Но где скрыться беззащитной девушке, если каждая пядь земли принадлежит принцу?
Только один человек готов предложить мне свою защиту, но просит за это высокую цену – мою свободу и полное подчинение его воле.
Придет время, когда Лукас Бичем сможет убить белого человека, не страшась веревки или бензина линчевателя, как любой белый убийца; со временем он будет голосовать наравне с белым везде, где бы он ни захотел, и дети его будут учиться в любой школе с детьми белого человека, и он будет так же свободно ездить куда захочет, как и белый человек. Но это будет не во вторник на этой неделе. А вот северяне считают, что это можно сделать принудительно даже и в понедельник — просто принять и утвердить такой-то напечатанный параграф закона; они забыли, как когда-то, после того как уже четверть века свобода Лукаса Бичема была узаконена особой статьей нашей конституции, а хозяина Лукаса Бичема не только поставили на колени, но потом еще на протяжении десяти лет топтали и смешивали с грязью, чтобы заставить его проглотить это, всего каких-нибудь три коротких поколения спустя они снова очутились перед необходимостью еще раз узаконить свободу Лукаса Бичема.
Самобытное творчество Уильяма Фолкнера (1897–1962), высокий гуманизм и истинное мастерство его прозы выводят писателя на авансцену не только американской, но и мировой литературы. В настоящем собрании сочинений представлены основные произведения, характеризующие все периоды творчества У.Фолкнера. «Сарторис» (1929 г.), который открывает «Йокнапатофскую сагу» — цикл произведений о созданном воображением писателя маленьком округе Йокнапатофе в штате Миссисипи. В романе «Сарторис» раскрывается...
Мы защищаем, в сущности, не нашу политику или наши убеждения и даже не наш образ жизни, а просто нашу целостность; защищаем ее от федерального правительства, которому все остальные в нашей стране вынуждены просто в отчаянье уступать все больше и больше своей личной, неприкосновенной свободы ради того, чтобы сохранить свое место в Соединенных Штатах... Очень немногие из нас понимают, что только из целостности и вырастает в народе или для народа нечто имеющее длительную, непреходящую ценность, — литература, искусство, наука и тот минимум администрирования и полиции, который, собственно, и означает свободу и независимость, и самое ценное — национальный характер, что в критический момент стоит всего; а этот критический момент наступит для нас, когда мы сойдемся с противником, у которого людей не меньше, чем у нас, и сырья не меньше и который — кто знает — способен даже хвастаться и бахвалиться не меньше нас.
Самобытное творчество Уильяма Фолкнера (1897–1962), высокий гуманизм и истинное мастерство его прозы выводят писателя на авансцену не только американской, но и мировой литературы. В настоящем собрании сочинений представлены основные произведения, характеризующие все периоды творчества У.Фолкнера. «Сарторис» (1929 г.), который открывает «Йокнапатофскую сагу» — цикл произведений о созданном воображением писателя маленьком округе Йокнапатофе в штате Миссисипи. В романе «Сарторис» раскрывается...
... Север с большой буквы, чужой, запредельный, не географическая местность, а эмоциональное представление, характер, с которым всегда надо быть — он впитал это с молоком матери — настороже, начеку, не бояться нисколько и теперь уже, в сущности, не ненавидеть, а просто иной раз даже скучливо и даже не совсем искренне не подчиняться...
Самобытное творчество Уильяма Фолкнера (1897–1962), высокий гуманизм и истинное мастерство его прозы выводят писателя на авансцену не только американской, но и мировой литературы. В настоящем собрании сочинений представлены основные произведения, характеризующие все периоды творчества У.Фолкнера. «Сарторис» (1929 г.), который открывает «Йокнапатофскую сагу» — цикл произведений о созданном воображением писателя маленьком округе Йокнапатофе в штате Миссисипи. В романе «Сарторис» раскрывается...
... он уже думал об этом человеке, которого он видел только раз в жизни и всего каких-нибудь двенадцать часов тому назад, совсем так же — но это ему еще только предстояло узнать в будущем году, — как думал о нем любой белый в здешних краях, во всей округе, на протяжении многих лет: Мы его сперва заставим быть черномазым. Он должен признать, что он черномазый. А тогда, может быть, мы и согласимся считать его тем, чем ему, по-видимому, хочется, чтобы его считали. Потому что он сразу начал очень многое узнавать о Лукасе. Не то чтобы он слышал случайно — нет, он сам расспрашивал о нем всех, кто хорошо знал эту округу и мог рассказать ему о негре, который, обращаясь к женщинам, говорил «мэм», совсем как любой белый, и говорил вам «мистер» или «сэр», если вы были белый, но вы знали, что он не считает вас ни тем, ни другим и знает, что и вы это знаете, но у него даже и в мыслях нет, что вы можете его одернуть, потому что для него это не имеет значения.
Самобытное творчество Уильяма Фолкнера (1897–1962), высокий гуманизм и истинное мастерство его прозы выводят писателя на авансцену не только американской, но и мировой литературы. В настоящем собрании сочинений представлены основные произведения, характеризующие все периоды творчества У.Фолкнера. «Сарторис» (1929 г.), который открывает «Йокнапатофскую сагу» — цикл произведений о созданном воображением писателя маленьком округе Йокнапатофе в штате Миссисипи. В романе «Сарторис» раскрывается...
... есть вещи, которые не излечить деньгами.
Говорят, первая любовь несчастливая. Я не верила в это, пока не убедилась на личном опыте.
Вместо обещанной свадьбы жених уготовил мне постыдную роль наложницы. А его мать хотела отнять самое ценное - возможность иметь детей.
Мне оставалось только одно - бежать.
Но где скрыться беззащитной девушке, если каждая пядь земли принадлежит принцу?
Только один человек готов предложить мне свою защиту, но просит за это высокую цену – мою свободу и полное подчинение его воле.
"Хорошо, что все имеет свойство заканчиваться..."
Она – не та, с чьим именем на устах рыцари совершают подвиги и чью красоту воспевают менестрели. Зато она умна, энергична, властолюбива… Знакомьтесь – Катриона Ринавиэль Уитримана, принцесса Оитлона. В простонародье – утырка. И пусть от наследницы Оитлона сбегают все женихи – ее враги их обгоняют. И пусть никто, даже собственные родители, не любят – зато все боятся. Но все это не может сделать Катриону счастливой… Пока в один далеко не прекрасный день ее не похищает Динар Грахсовен, правитель...
Самое трудное в жизни – принять ответственность за сделанный когда-то неправильный выбор.
Их, как в классическом английском детективе, было десять. Незнакомых между собой мужчин и женщин, приехавших на турбазу горнолыжного курорта. Они очень разные – столичный продюсер, личная помощница олигарха, известный врач, стареющая красотка, бизнесмен из провинции, женщина-следователь, невозмутимый викинг-иностранец. Общее у них лишь одно: ненависть к хозяину базы Олегу Девятову. У одних это чувство совсем свежее, а у других – давнее, крепкое, тяжелое, как слежавшийся снег…
Шмотки нужны только для того, чтобы их срывали с тебя — натурально или в воображении, считала Бэ-Бэ. — В этом смысле понятна страсть мужиков украшать свою куколку, словно рождественскую елку: что оденешь, то и сорвешь.
Во всех своих произведениях Людмила Бояджиева ставит перед собой задачу соединить традиционные для русской литературы нравственную ориентацию и качественную форму с требованиями коммерческого успеха — динамикой развития сюжета, усилением элементов детективного, авантюрного характера, психологической напряженностью действия, созданием живописной атмосферы. Книги Бояждиевой утоляет жажду сильных эмоций, ярких красок, захватывающих событий. Это приятный допинг для обыкновенного человека, не...
Это только в сказках бывает — запал тебе в душу ясный сокол и — тут как тут. Жизненный реализм куда сложнее.
Во всех своих произведениях Людмила Бояджиева ставит перед собой задачу соединить традиционные для русской литературы нравственную ориентацию и качественную форму с требованиями коммерческого успеха — динамикой развития сюжета, усилением элементов детективного, авантюрного характера, психологической напряженностью действия, созданием живописной атмосферы. Книги Бояждиевой утоляет жажду сильных эмоций, ярких красок, захватывающих событий. Это приятный допинг для обыкновенного человека, не...
Если бы спросить мнение большинства людей, то все сказали бы, что остановить поезд — трудно. Это неверно: остановить поезд — легко. Я некоторым образом содействовал беспокойству железнодорожных пассажиров и бессоннице служащих «Компании Экспрессов». Единственные неприятности, связанные для меня лично с налетами на поезда, заключались в том, что недобросовестные люди надували меня, когда я тратил доставшиеся на мою долю деньги.
В сборник вошли рассказы: Последний трубадур Сыщики Чёрствые булки Своеобразная гордость Налёт на поезд Улисс и собачник Чемпион погоды Родственные души В борьбе с Морфеем Призрак Джимми Хейз и Мьюриэл Дверь, не знающая отдыха Коварство Харгрэвса Дайте пощупать ваш пульс! Октябрь и Июнь Церковь с наливным колесом Нью-Йорк при свете костра Методы Шенрока Джольнса Леди наверху Новый Конэй Закон и порядок Превращение Мартина Барней Калиф и хам Брильянт богини Кали День,...
Есть вопросы, которые не стоит задавать вслух, потому что ты не готова услышать ответ. Особенно когда не знаешь, как потом жить с этим ответом.
Вечером я спокойно легла спать, а утром проснулась в чужом доме. Незнакомый мне маг утверждает, что он — мой создатель, и я — это вовсе не я. Не агент Тайной службы Хеллин Керон и вообще не человек, а точный слепок с Хеллин, магическая копия личности, сокращённо МКЛ или эмкаэлка в обиходе магов. Бред, конечно, ведь мои чувства и мысли нисколько не изменились. Но чьё мёртвое тело тогда лежит в подвале?!
В Нью-Йорке человек может исчезнуть внезапно и окончательно, как пламя задутой свечи. Все агенты разведки, полицейские ищейки, сыщики, знающие городские лабиринты, кабинетные детективы, работающие на основании теории и индуктивного метода, — все они будут призваны участвовать в поисках.
Чаще всего человека этого никогда больше не увидишь.
В сборник вошли рассказы: Последний трубадур Сыщики Чёрствые булки Своеобразная гордость Налёт на поезд Улисс и собачник Чемпион погоды Родственные души В борьбе с Морфеем Призрак Джимми Хейз и Мьюриэл Дверь, не знающая отдыха Коварство Харгрэвса Дайте пощупать ваш пульс! Октябрь и Июнь Церковь с наливным колесом Нью-Йорк при свете костра Методы Шенрока Джольнса Леди наверху Новый Конэй Закон и порядок Превращение Мартина Барней Калиф и хам Брильянт богини Кали День,...
Тома во всём искала плюсы. Она говорила, что болезнь дала ей свободу, научила жить, не боясь.
Сыграть невесту, чтобы выручить друга? Легко!
Конечно, родители Евгения рассчитывают увидеть утонченную, благовоспитанную девушку. Тома гоняет на байке, слушает рок, может отбрить любого и на идеальный образ невесты совсем не тянет.
Вот только ей не привыкать менять маски. А острый язык и неунывающий характер помогут сохранить тайну друга, даже несмотря на досадную помеху в виде его самоуверенного старшего брата.
Все те войны, которые велись на земле, целью которых было не просто захват территорий, а насаждение своей культуры, первым делом уничтожали веру. "Уничтожь веру, и человек потеряет надежду"
Я даже представить себе не могла, что окажусь в другом мире, где царит Средневековье, без памяти и связи. Но тело помнит, как выживать, и я справлюсь, если только не попадусь в руки безжалостного прокуратора Доминиона.
все проблемы можно решить, хорошо покушав. Если те не решились, значит, порция была недостаточной.
Волна жестоких бессмысленных убийств захлестнула Вальбург. Единственная зацепка, чудом полученная полицией - значок студента Техномагической академии.
Мне придется притвориться студенткой-первокурсницей, найти маньяка, не выдать себя… ах да, и ни в коем случае не влюбиться в ректора!
- магический детектив
- стимпанк и магия
- истинная пара для своевольной драконицы
- герой не подарок
Чего-чего, а одиночества Патриция как раз не страшилась. Оно было ее прибежищем, ее отрадой, ее уютной раковиной, в которой можно было надежно укрыться от несовершенства окружающего мира.
Их, как в классическом английском детективе, было десять. Незнакомых между собой мужчин и женщин, приехавших на турбазу горнолыжного курорта. Они очень разные – столичный продюсер, личная помощница олигарха, известный врач, стареющая красотка, бизнесмен из провинции, женщина-следователь, невозмутимый викинг-иностранец. Общее у них лишь одно: ненависть к хозяину базы Олегу Девятову. У одних это чувство совсем свежее, а у других – давнее, крепкое, тяжелое, как слежавшийся снег…
... проще всего победить в перепалке – не вступать в неё.
Я умер уважаемым профессором антропологии, а проснулся в теле безымянного юнца посреди тундровой степи, окружённого пещерными гиенами. Вокруг — суровый первобытный мир последнего ледникового периода. А в моей голове — вся будущая история человечества: его прорывы, его тупики. Но какими бы знаниями я ни обладал, здесь правят копьё и инстинкт. И чтобы меня услышали, я должен сначала заслужить место у костра. И лишь тогда я смогу начать свою настоящую работу: шаг за шагом, незаметно для...
После долгой разлуки они сели на крыльце и, по обыкновению, заговорили.
— Как хорошо, что ты нашёлся, — сказал Медвежонок.
— Я пришёл.
— Ты представляешь, если бы тебя совсем не было?
— Вот я и пришёл.
— Где же ты был?
— А меня не было, — сказал Ёжик.
«Вот жил, бродил, актёрствовал, пел, а не знал, что в лесу, за туманом, живёт такой славный Ёжик».
У опушки перед высокой сосной Ежик остановился, задрал мордочку и, не сводя глаз с Белкиного дупла, стал играть самую нежную мелодию, какую только знал. Она называлась: "Грустный Комарик.
"Пи-пи-пи-пи-и!.. – пела скрипка. И Ежик даже прикрыл глаза – так ему было хорошо и печально.
– Зачем мы здесь остановились? – спросил Первый Заяц. – Разве вы не понимаете? – удивился Ежик. – Здесь живет Рыжее Солнышко!
– А в барабаны нам бить?
– Подождите – проворчал Ежик. – Я скажу когда...
И снова прикрыл глаза и заиграл «Грустного Комарика».
Белка сидела в дупле и знала, что это Ежик стоит под сосной, играет «Грустного Комарика» и называет ее Рыжим Солнышком... Но ей хотелось 'подольше послушать скрипку, и поэтому она не выглядывала из дупла.
А Ежик играл целый день до вечера и, когда уставал, кивал головой зайцам – и они потихонечку барабанили, чтобы Белка знала, что Ежик все еще стоит внизу и ждет, когда она выглянет.
«Вот жил, бродил, актёрствовал, пел, а не знал, что в лесу, за туманом, живёт такой славный Ёжик».
Правда в том, что улыбка в ответ злит глупцов куда сильнее, чем любая грубость.
Ванесса Мазур знает, что поступает правильно. Она не должна чувствовать вину из-за того, что увольняется. Быть ассистентом/экономкой/феей-крестной главного защитника Национальной Футбольной Лиги предполагалась как временная занятость. У нее есть планы, и ни один из них не включает в себя стирку белья огромных размеров дольше, чем необходимо. Но когда Эйден Грэйвс появляется у ее двери, желая вернуть ее, она испытывает шок. Два года мужчина, известный как Виннипегская Стена, не мог заставить...
- Ну и как? - не унималась подруга по телефону. - Уже переехала к нему с концами?
- Пока только зубной щеткой.
- Отличное начало. От щетки до ипотеки один шаг.
Я просто шла домой через парк и никак не планировала находить в кустах злого, красивого капитана полиции с сорванной спиной и отвратительным характером. Максим Соколов привык ловить преступников, командовать подчиненными и никому не показывать своих слабостей. А я ни за что не поверю, что мужчина вроде него вообще может посмотреть на женщину типа меня. Вот только чем сильнее я от него бегу, тем чаще этот упрямый капитан оказывается рядом. И, кажется, от судьбы в погонах мне уже не...