— То есть когда‑то вы были обычными людьми, такими, как мы? — с неподдельным изумлением спросил Кит.
— Это всего лишь легенда. Но доля правды там есть. Кто знает, может, и это правдиво, ведь мы говорим на языке людей Оглама, — грустно ответила Арэя.
— А почему тебе не плевать? — спросил Кит, внимательно посмотрев на неё.
— Потому же, почему и отцу, и Совету. Мы сотни лет защищаем людей от темнорождённых. Так будет и сейчас, — Арэя говорила тихо, но это всё равно не скрыло дрожи в её голосе.
Кит понял, что она что‑то недоговаривает, и улыбнулся.
— Чего это ты улыбаешься? — возмутилась она.
— Ты врёшь, принцесса, — ответил он.
- Ты точно вчера не пил?
- Как это не пил? - даже обидился Филарет Игоревич. - Я всегда пью!
- То есть ты алкаш? - насмешливо фыркнула Виктория.
- Я - бесстрашный путешественник по эмоциональному спектру, посредством химических порталов в стеклянных сосудах, - назидательно сообщил начальник айти-отдела Академии. - Но и пластиковыми не брезгую
- Ты вообще можешь о чём-нибудь кроме мужиков думать?! - разозлилась я тогда на подругу.
- Конечно, могу, - неожиданно посерьёзнела она. - Я часто думаю о других мирах...
- И что же ты о них думаешь? - осторожно спросила я.
- А есть ли там мужики, - не сдержавшись, расхохоталась она
- О! Вы встали сегодня не с той ноги?
Я резко выдохнула, окончательно беря себя в руки.
- Валентин Петрович, я сегодня встала с той ноги, - раздельно произнесла я, глядя в глаза приставучему человеку. - С той, с которой хочется пинать людей. Просто воспитание не позволяет этого делать.
- Всего хорошего, - я прошла мимо тихо присвистнувшего гостя.
- Мне не надо хорошего, - соизволил обернуться в мою сторону Аберфорт Генрихович. - Я привык довольствоваться лучшим.
- Тогда вам со мной очень повезло, - самоуверенно уведомила его я и, не дожидаясь ответа, покинула кабинет.
Местный язык оказался богатым. Богат он был особенно матом - прекрасными ёмкими идиоматическими выражениями на все случаи жизни.
- Хорошо, что вы всё объяснили, - с серьёзным видом заговорила я. - Плохо, что я ничего не поняла.
Единственная магия, которой владею, – это умение набирать лишние килограммы, только постояв рядом с пирожным.
"2 часть А мы о главном. Самое главное, что в уходе мужа к молодой сопернице женщина не виновата вообще никоим образом. Она может быть королевой, великой актрисой, известным ученым или музыкантом, телеведущей и олимпийской чемпионкой, при этом красавицей необыкновенной и умницей - преумницей, да еще и лучшей матерью в мире, потрясающей хозяйкой и шикарной любовницей одновременно – это не имеет ровно никакого значения. То есть вообще. Дело не в женщине, а в самом мужчине. В той самой его духовной и нравственной наполненности, в умении по-настоящему любить, беречь своих близких, в душевном развитии этого человека.
Может, это покажется смешным – но это все.
1часть "Поняла, вывела для себя очень простую истину: в том, что муж ушел к молодой женщине, вины жены, от которой он ушел, нет ни в малой степени. Она систематизировала и рассмотрела все варианты разводов и поняла, что причины обычных расставаний пар – не сошлись характерами, разлюбили, полюбили других людей – это одна история. А когда обеспеченный мужчина оставляет жену, с которой прожил долгие годы, и уходит к молодой девчонке – это совершенно отдельная история.
Это уже вопрос его мужской реализации, потребности таких мужчин в постоянном подтверждении своей исключительной сексуальности и крутости, что для них сродни подтверждению своей успешности, состоятельности, высокого социального статуса – одним словом, утверждения себя победителем во всех аспектах жизни. Есть, правда, в этом стремлении еще кое-какие немаловажные детали и моменты, но освещать их – значит слишком глубоко погружаться в научный аспект этого вопроса.
"«Ничего так не ранит, как осколки собственного счастья», – говорил великий Жванецкий. И, к сожалению, очень многих эти осколки погребают под собой, потому что они не могут с ними расстаться, хватают, прижимают к себе, пытаясь вернуть, склеить как было раньше. А все – стекло не склеишь и мясо из котлет не восстановишь.
"Вы можете прожить десятки лет вместе и быть совершенно уверены в своем партнере, и вдруг в какой-то момент его, что называется, «перемыкает», и рушится вся ваша привычная жизнь, и вы стоите посреди ее руин в полном шоке, замешательстве и не понимаете, как вообще такое могло произойти. И все, что могло пойти не так, непременно не так и пойдет.
Бюрократия — это дракон, который пожирает сам себя, если оторвать ему голову.
Медуза, по слухам, была юной красавицей, которую уестествил морской бог Посейдон.
Вожак гигантов, самый громадный и сильный, ринулся на меня и попытался... попытался... навязать себя.
Как ни гляну, так все у нас поголовно на каких-то пипетках женятся. Губы, ноги, волосы — все одинаковое. Все эти девки как из инкубатора.
Такие люди не любят проигрывать и не умеют. Да они и не проигрывают. Потому что стоит им только оказаться в проигрышной позиции, как они немедленно меняют правила игры. Ты сидишь, как дурак, с козырями, а они начинают швыряться в тебя шахматными фигурами.
— Что такое боец? Боец всем подчиняется, перед каждым командиром стоит «смирно», исполняет приказания. Это нижний чин, как говорилось раньше. Но что такое приказ без бойца? Это мысль, игра ума, мечта. Самый лучший, самый умный приказ так и останется мечтой, фантазией, если плохо подготовлен боец. Боеготовность армии, товарищи, это прежде всего боеготовность солдата. Боец на войне — решающая сила.
... они забывают, с кем имеют дело. Я управлял борделями и наёмниками. Политика - это то же самое, только шлюхи одеты дороже.
Скучно у вас тут. Интриги, бумаги... То ли дело дома - сосед украл барана, ты сжег его дом, все довольны.
Однажды мне уже пришлось слышать от Панфилова: «Разве война не требует разбора? Мои войска — это моя академия. Ваш батальон — ваша академия».
— Скажу вам, товарищ Момыш-Улы… Кое-что весьма существенное мы с вами знаем.
Он перечислил ряд причин наших военных неудач. Конечно, эти причины были известны и мне: немецкая армия вступила в войну уже отмобилизованной; в сражениях на полях Европы она приобрела уверенность, боевой опыт; она имела преимущество в танках, в авиации.
— Что еще? Внезапность? — с вопросительной интонацией протянул он. — Да, внезапность. Но почему мы ее допустили? Почему были невнимательны? Почему пренебрегли реальностью?
Он задавал эти вопросы самому себе, не глядя на меня, не вызывая на ответ.
— Вот, товарищ Момыш-Улы, в чем, сдается, был наш грех: пренебрежительно отнеслись к реальности. А она не прощает этого! Вы понимаете меня?
Почему, почему мы отступаем? Почему так тяжко, так неудачно началась для нас война?
Еще недавно, еще в мае и в июне этого трагического года, всюду висели плакаты: «Если нас тронут, война разыграется на территории врага».
Наступление, наступление, вперед, только вперед — таков был дух нашей армии, дух предвоенных пятилеток, дух поколений. Об отступательных боях мы не помышляли, тактикой, теорией отступления никогда — по крайней мере на моем офицерском веку — не занимались. Даже самое слово «отступление» было вычеркнуто из боевого устава нашей армии.
Почему, почему же мы отступаем?
Для чего я живу? Ради чего воюю? Ради чего готов умереть, на этой размытой дождями земле Подмосковья? Сын далеких-далеких степей, сын Казахстана, азиат — ради чего я дерусь здесь за Москву защищаю эту землю, где никогда не ступала нога моего отца, моего деда и прадеда? Дерусь со страстью, какой ранее не знавал, какую ни одна возлюбленная не могла бы во мне возбудить. Откуда она, эта страсть?
Казахи говорят: «Человек счастлив там, где ему верят, где его любят».
Вспоминаю еще одну казахскую поговорку: «Лучше быть в своем роду подметкой, чем в чужом роду султаном». Советская страна для меня свой род, своя Родина.
В станице я разыскал здание, где расположился батальон. Познакомился с начальником штаба, вчерашним агрономом... Люди бродили по коридорам... Никто не скомандовал «смирно!», никто не приветствовал командира. Я увидел окурки на полу, тяжело вздохнул и приказал построить батальон. Строились неумело, долго.
Представившись, я сообщил, что назначен командиром батальона, затем сказал:
— Вы еще носите гражданскую одежду, но Родина уже поставила вас в строй. С сегодняшнего дня вы бойцы и младшие командиры Рабоче-Крестьянской Красной Армии. А я ваш командир. Я приказываю, вы подчиняетесь. Я диктую свою волю, вы исполняете ее. Вчера вы могли спорить с начальником; вчера вы имели право обсуждать: правильно ли он сказал, законно ли он поступил? С сегодняшнего дня Родина отбирает у вас это право. С сегодняшнего дня у вас один закон — приказ командира. Воинский порядок суров, но этим держится армия. Хотите отразить врага, который ринулся поработить нашу страну? Знайте, так надо для победы!