Будущее делается само, если в настоящем всё делать правильно.
Говорят, что шаг вперёд, иногда следствие хорошего пинка под зад.
Сергей посмотрел на Веньку и проглотил слюну.
— Давай… — кивнул Гуревич, и крупные капли пота покрыли его лицо.
Архипцев слегка довернул штурвал, и через прозрачный низ кабины стало отчетливо видно, что через несколько секунд «сто пятнадцатый» пройдет прямо над немецкими самолетами, стоящими на земле.
— Женька, — спокойно сказал Архипцев, — мы нашли этот аэродром.
— Ты слышишь, Женька, мы его нашли… — хрипло повторил Гуревич.
Сергей отжал от себя штурвал и перевел машину в стремительное пологое пикирование…
Стоянка «фокке-вульфов» росла с ужасающей скоростью и мчалась им на грудь…
Со страшным воем «сто пятнадцатый» врезался в начало стоянки «фокке-вульфов» и прогрохотал, стирая с лица земли немецкие истребители.
— Командир, а командир! — привязывался Соболевский к Архипцеву. — Чего это нам так давно орденов не дают? Нет, правда, какого черта?! Я уже дырочку в гимнастерке сделал… Три месяца тому назад наградные послали и хоть бы тебе что… А? Почему?
— А за что нам давать-то? — лениво спросил Архипцев.
— Но мы же летаем, бомбим! — возмутился Женька. — Вот «фоккер» сбили… Все-таки…
Архипцев перевернулся на живот и в упор посмотрел на Соболевского:
— Женька! Летать мы обязаны? Обязаны. Бомбить обязаны? Обязаны. «Фоккер» сбить были обязаны? Опять обязаны. Мы, Женька, все это обязаны делать… Профессия у нас сейчас такая, понимаешь?
— Каждый день перловка, перловка, перловка… Усю зиму пшеном душили, весной — капустой…
Кузмичов усмехнулся.
— Не, шо вы смеетесь? Як вам подадуть на первое капусту с водой, на второе — капусту без воды, а на третье — воду без капусты, дак вона вам ночью сниться будет! А зараз на нас с перловкой набросились!
— Не слушайте его, товарищ старшина! — перебил второй моторист. — Он эту перловку за милую душу лопает!
— А шо же мини, голодным сидеть, чи шо? — возмутился Осадчий. — Як в устави? Военнослужащий должен уси трудности превозмогать! Перловка дак перловка!
Мне кажется, говорить все, до конца, крайне опасно. Дело в том, что… бывает правда и правда.
Вот только слишком часто мечты сбываются криво и косо, словно услышавший их ангел был тугоух
Вообще-то сегодня обещали солнце.
Каждую неделю перед входом в столовую вешали график погоды, и он иногда даже совпадал с реальностью. Но не сегодня. А чего ожидать, если данный график составляют студенты? У них вечно что-то получалось не так.
"Жизнь сложная штука, и порой она бьет очень сильно, но сдаваться никогда нельзя.
Знаешь, говорят, что если надо объяснять, то не надо объяснять.
Я устал вас ненавидеть...
Страх — плохой советчик. Он парализует, заставляет опускать руки. Но когда на кону стоит жизнь твоего ребенка, страх может стать топливом.
"Если ты пьешь с ворами, опасайся за свой кошелек. Если ты вступаешь в отношения с человеком и не смотришь дальше красивой картинки — пеняй на себя.
Какого рожна этот чертов кот ведет себя с таким спокойствием? Его чуть не убило током, его сажали в клетку, как дикого зверя, на него бросалась собака. И вот он, довольный, сидит при лунном свете, снисходительно взирая на мир. Зик понял: такого хладнокровия не найти ни у кого. Ни у кого.
И произнес в микрофон:
– Всем постам! Информатор обнаружен на крыше. Он умывается. Адрес: Сесна-бульвар, дом 11745. Может понадобиться помощь. Подтягивайтесь без шума.
За милю оттуда двое полицейских в машине настроили служебную рацию на частоту ФБР. Им следовало слушать собственную, но хотелось поразвлечься, а на своих волнах ничего интересного.
Трэйси подался вперед. Он поглядел на рацию, как иные люди смотрят на собеседника, не будучи уверены в том, что правильно его поняли.
– Эл, я не ошибся? Информатор умывается на крыше в одиннадцать часов вечера?
– Да, именно так и передали. Наверное, код. Знаешь, как эти фэбээровцы помешаны на шпионских штучках.
А после того как он замурлыкал, гнев ее исчез окончательно. Мурлыканье – это поэзия в чистом виде, знак того, что в мире все прекрасно. Часто ей приходило в голову, что человек, обладая интеллектом и владея языком, так и не сумел придумать знак, выражающий полную удовлетворенность.
Шерли ничем не отличалась от тысяч девушек из больших городов, ведущих самостоятельный образ жизни; семья и старые друзья далеко; у нее почти не было шансов встретить молодых людей своего возраста, и потому она почти не ходила на свидания. В те редкие минуты, когда позволяла себе беспристрастно проанализировать ситуацию, она понимала, что время и обстоятельства наложили на нее свой отпечаток. Но чаще она пренебрегала очевидностью. Верила в счастье, в дружбу и товарищество, в открытость чувств, в неподдельный энтузиазм, в то, что жить надо по завету обожаемого отца: «Считай, что жизнь – это огромный цирк, и тебе никогда не станет больно. Никогда не забывай смеяться, Шерл, никогда».
Мало-помалу к Зику вернулась уверенность в себе, воспитанная Академией ФБР в Куонтико, штат Вирджиния. В академии, однако, не учили, как работать с детьми и пожилыми дамами. А такой курс необходим. Дети и пожилые дамы были для него проклятием. Они возникали в самый неподходящий момент. Выходишь на дело и думаешь, что один, что никто тебя не видит, ан нет: вернешься к машине, а на запыленном капоте пальцем выведено: «ФБР». Или приедешь в управление, а туда уже позвонила восьмидесятилетняя женщина, наблюдавшая за тобой из окна, и высказала свои соображения по поводу методики наружного наблюдения.
Зик включил внутренний автопилот. Мимо проносилось пространство, а он думал о Пэтти. Она все отдаляла дату свадьбы. И все из-за этого чертова кота. Она без него жить не может, а Зик не собирался усыновлять его.
– Ну и кот у нас! – с отчаянием проговорила она. Уже много месяцев суслики рыли ходы под травяным покровом, а Д.К. ничего не делал, только сидел часами и с неподдельным восхищением наблюдал за их работой.
Бездельничал и П.К., который в эту минуту вышел из кустов, жалобно мяукая и разыгрывая традиционную роль голодного кота. П.К. был черно-белым бродягой непонятной породы и скромных размеров. Он появился на участке несколько месяцев назад и решительно не собирался уходить... П.К. тоже был равнодушен к сусликам, что особенно бесило отца.
– У нас тут шатаются два кота, а толку? Никакого. Абсолютно никакого. Есть наблюдатели за поведением людей. Есть наблюдатели за поведением сусликов. Вот и все.
— Когда долго находишься наверху, люди перестают замечать твои победы, — Они начинают замечать только ошибки.
Гордость — это не плохо. Просто иногда нужно уметь ее отложить в сторону.
Выдержка, самоконтроль – качества, достойные восхищения, но приходится с сожалением признать, что иногда они уводят слишком далеко. Чувствам нужно давать выход.
Полуправда губительна. Человек должен иметь смелость смотреть в лицо фактам. Без этой смелости жизнь бессмысленна. Более всего людям вредят те, кто защищает их от правды.
Нельзя отрицать того факта, что в натуре большинства людей существует скрытая, противоречащая всему их поведению черта, проявление которой удивляет и ошеломляет даже тех, кто знает их близко. Уважаемый, строгих правил человек вдруг обнаруживает тайный, непристойный аспект казавшейся безупречной жизни. Предприимчивый делец оказывается почитателем и ценителем тонкого искусства. Жестокие, бессердечные люди являют примеры неслыханной доброты. Под великодушием и общительностью могут таиться скаредность и свирепость.
– Кто-то воскрешает старинные мелодии, кто-то – старинные постановки и костюмы. Некоторые воскрешают давние убийства.
– Фу!
– Фу… Можно и так сказать. Но человеческую природу вы этим не переделаете. Убийство – трагедия. А жажда трагедии присуща людям.