— Спасение мира — это не что-то из ряда вон выходящее. Это обыденность. Просто в этот раз происходящее приобрело крупный масштаб. А так, очень много существ спасает этот мир ежедневно. Мальчик, который каждое утро зажигает огонек в окне своей комнаты для тех, кто потерялся. Женщина, которая молится над колодцем каждое утро, и вода во всех колодцах все еще остается чистой и свежей. Девочка каждый пятый день приносит кусочек хлеба старику, благодаря чему он все еще продолжает верить в доброту этого мира, и его старая вредная жена все еще жива. Нет, Инг. Мир спасают каждый день тысячи тысяч мелких поступков разных существ. Потому что ничто не берется из воздуха, и материал для нитей мироздания создается именно из этих мелочей. Просто тебе достался немного больший кусок в этот раз.
- Или… может у вас нет травы?
— Есть, — его губы чуть изогнулись в улыбке. — Но я никогда на ней не валялся… просто так. Как-то… не довелось.
— О, тогда ты должен знать основные правила лежания на траве!
— Есть еще и правила? — его губы вновь дрогнули.
— А как же! Обязательно. Без правил никак нельзя! — я поерзала, устраиваясь поудобнее.
— Самое главное правило — валяться на траве надо в хорошей компании!
Если бы у него было время, он мог бы всё изменить. Завоевать её доверие, быть рядом, чтобы помочь, поддержать, закрыть собой от всего мира, уберечь от невзгод и потерь... Он готов был стать для Леи другом, наставником, братом, да кем угодно! Лишь бы быть рядом и видеть в её глазах тепло и свет. Он готов был оставаться лишь тенью рядом с той, что пробудила в нём такие чувства!
И возможно, когда-нибудь она увидела бы в нём нечто большее.
- А тебе вообще что-нибудь во мне нравится? Варя обернулась. Сумел-таки… удивить. Снова. - В каком смысле? – только тут сообразила, что скалка все еще в руках. Положила со стуком обратно на стол. - В прямом смысле, - Тин невозмутимо отхлебнул чая. - Должно же тебе что-то во мне нравиться. - С чего бы это?! – фыркнула Варвара. - Да потому что ты умная девушка, Варвара Глебовна. Очень умная. А с чего умной красивой девушке встречаться целых три… Три! – он поднял указательный палец. – Трижды встречаться с мужчиной, который ей совсем ничем не симпатичен? На прирожденную страдалицу и любительницу хождения по граблям ты не похожа. Меркантильный фактор я тоже исключаю. Значит, что-то есть. Хотя бы что-то одно. Что тебе во мне нравится. Что это, Варь?
Каждый день с ним – словно по острию ножа, а каждый день без него - словно шаг в бездну. Ведь он – НЕ ЧЕЛОВЕК. Но если его потерять, то жизнь превратится в ад. Любовь приносит невыносимые страдания, сгорая каждый день на медленном огне, она идет вперед. Ею движет только одно - МЕСТЬ. И уже нет страха смерти. Она уже мертва, ведь его больше нет рядом. Бездна смотрит на нее пустыми черными глазницами, а рядом тот, кому нельзя доверять.
— У меня вообще интересные отношения с болью, — откликается Влад. — Мое тело — оболочка для боли. Через него мне причиняют боль. С его помощью я от боли избавляюсь. И все эти травмы — пустяки. Потому что тело никогда не болело сильнее, чем душа.
За ужином я даже спросил у деда, чем он цеплял своих многочисленных подружек, и тот ... изрек, что в основе любви должна быть искренность.
Даже, если кажется, что уже всё повидал, - жизнь никогда не разучится удивлять.
— Откуда шрам? — я не гуру тактичности, но едва ли Эрике нужны церемонии. Девчонка расправляет на колене блестящий фантик и буднично отвечает:
— Пролила на себя чай. А у тебя откуда? — она кивает на мои руки. Я запамятовал о маскировке и запалился, зато эффектно и эпично сорвал с себя пиджак.
— Пролил на себя жизнь... — пожимаю плечами.
Если предавать- долг королей, за что нас любить? За что нам верить?
Что есть признак высокоразвитой цивилизации? Таких признаков, конечно, много, но договор на дачу взятки я определённо поместил бы где-нибудь в начале списка.
Нельзя смотреть на чужих женщин в мусульманской стране: они бесполое, бестелесное создание. Мой интерес может нас обоих подвести к смертной казни
— Ты, как настоящий офицер, решил взять в жену девушку, которую испортил? — шучу, он понимает, но отвечает серьезно:
— Я хочу взять в жены девушку, которую очень сильно люблю. А портить я тебя только начал…
-Да ты чего, командир⁈ — глядя, как его бойцы валятся на землю, заскулил бритоголовый. — Чего мы тебе сделали?
— Колеса с моей машины свинтили.
— Да мы просто механики местные. Альтруисты. Всем, кто к нам во двор заезжает, бесплатную диагностику делаем.
— Отлично! — Я кивнул и снова поднял голос: — А мы мотивационная бригада. Тоже альтруисты. Сейчас мы заберём у вас всё ценное, и это даст вам стимул работать над собой и всесторонне развиваться.
Дай человеку власть и деньги — и ты увидишь его настоящее лицо…
Я не сумасшедший, чтобы вставать между женщиной и её жертвой... Мне моя жизнь пока дорога.
...вот он я - готов к труду и геноциду.
Человек мало чем отличается от зверей, его инстинкты так же сильны. Когда мы боимся, волнуемся или напряжены, окружающие это чувствуют, даже если вы молчите. Наше зрение, обоняние, слух улавливают любые изменения в пространстве, в поведении людей, зачастую мы просто отмахиваемся от сигналов, которые посылает нам мозг. Контролируя и управляя телом и органами чувств, вы контролируете ситуацию вокруг себя.
— Я не очень уверен, что мы сможем помочь. — Костя с сомнением осмотрел своих. — Для обучения нужно хорошо теорию знать, да и неплохо бы терпение иметь, а тут в основном боевики-практики, причём более-менее уравновешенный только Федя.
— Слышь, — ткнула его локтем в бок Ольга. — У меня две племянницы, и я им давала уроки!
— Это когда вы дом чуть не спалили? А потом брат тебе предъявлял, что ты детей бьёшь?
Осознание своих слабых сторон не менее важно, чем понимание сильных.
бабы — это неизведанная Вселенная, где любое слово может быть использовано против тебя. Они себе такого надумают на ровном месте… успеют испугаться, довести себя до истерики и вынести мужику мозг, не прилагая особых энергетических затрат.
Всегда так с исполнителями... Совершенно не желают шевелиться, но если уж пошевелятся, то такое учудят, что лучше бы вовсе не шевелились.
Известное дело — критиковать куда проще и приятнее, чем предлагать что-то своё.
— Так ведь всем и так ясно было...
— Да? — сбился я. — А мне это было совсем не ясно. Тогда почему мне никто ничего не сказал, раз это всем было ясно?
— А вы спрашивали?
— Чтобы спрашивать, нужно хотя бы знать, что спросить.
— Если человек не спрашивает, значит ему эта информация не нужна... А если он даже не знает, что спросить, то на него вообще не стоит тратить время. Извините за откровенность, не хотела вас задеть.
Обиды я не помню, я их записываю.