Пробегаю взглядом по нему сверху вниз и.. вашу ж Машу! Это что ещё за парусник в районе ширинки?
-Орёл, здорова! Как жизнь?
-Здорова-здорова, чего из далека начинаешь, давай ближе к делу, че сиськи мнешь?
-Так вот как раз в этом и проблема, что не могу найти что мять.
Булки не расслабляй, голову свою не грузи лишним. Работаю.
- Спасибо тебе за всё, Лёш.
- Спасибо меня в губы не поцелует.
- Привет, сдай в аренду свои уши, Катюш.
Всё что есть - всё моё. А своё я не отдаю ни взаймы, ни насовсем.
Хочешь есть - добудь, хочешь секса - не буди.
Наша дружба проверена временем, и она круглосуточная, прямо как аптека, в которой работает Таня
Когда боги опасаются – людям стоит паниковать.
Вчера люди мерились длиной мечей, а сегодня картинками. Боюсь представить, что будет завтра.
— Фантазиями и безумием, подменяя одно другим,
Янкины голубые глаза, такие необычные для рыжей девчонки, блуждают по моему телу вызывая желание, которого быть не должно. Ее неопытность, открытость и наивность привлекают моего внутреннего зверя, уже успевшего разглядеть в девушке природную сексуальность, а мозг подкинул пару картинок из далекого прошлого.
...если мозг к мозгу тянется, есть надежда на счастье!
Интуиция чуяла проблемы. Но драгоценные серьги оказались слишком соблазнительной наградой, и жадность победила. Она запинала своих соперниц ногами, затолкала их в самый далекий угол моей души и, гордо выпятив грудь, заставила меня процедить:
– Ладно.
На самом деле, жителям Гнилоустья (и мне в том числе) по больше части было наплевать, кто сидит на троне и что вообще происходит в высшем свете. Но этот Орден… Они ведь фанатики. А фанатиков я ненавидела всей душой. Потому что слепая вера в идею превращала их в чудовищ, способных забыть о милосердии, о любви, о семейных узах. Из-за нетерпимости ко всему, что отличалось от их установок, страдали невинные.
...с детьми лишнего места быть не может. Они как газ, занимают весь отведенный объем.
Что может быть важнее, чем сделать счастливой свою жену?
Правильно у нас в Гнилоустье говорят: не делай добра – дольше проживешь.
Наивность, доверчивость и вера в чудеса мне не свойственны. Люди с такими качествами на дне просто не выживают.
Нет некрасивых мужчин, есть мужчины не обаятельные.
– Чувствую себя добычей древних дикарей, которую волокут в пещеру, - пошутил он, когда я захлопнула дверь. – Что будешь делать: съешь или надругаешься?
– Древние люди не были людоедами, - хмыкнула я.
– О, так мне раздеваться?
– Вот что ты за женщина, Гельма, – обиделся он. – Ядовитая такая вся. Колючая.
– Как роза, – поэтично заявил Лексан.
– Да ну, какая она роза? Розы – они нежные, садовые. А Гельма – это… это…
– Чертополох, - негромко хмыкнул Вард
— Иногда бывает, что жизнь испытывает нас, сбивает с ног. Да так крепко приложит, что, кажется, и вовсе не встанешь: горе затмевает разум, превращает день в ночь. Но, как ни странно, пережитая боль помогает видеть отчетливее, а страдания непременно переплетаются со счастьем.
— Человек, не желающий вреда другому, не использует его для достижения личных целей.
Не зря богомолихи откусывают головы богомолам. Богомолихи знают о жизни больше, чем женщины. Надо сжирать своих партнеров, потому что потом они могут стать занозой в заднице.
— Как думаешь, создание инновационного белья для коров с целью повышения бычьей потенции может быть темой научной работы?
— Ну… — Бер почесал ручкой за ухом. — Если верить нашему декану, тема научной работы может быть любой. Главное, широта взглядов и глубина изысканий.