Не зря богомолихи откусывают головы богомолам. Богомолихи знают о жизни больше, чем женщины. Надо сжирать своих партнеров, потому что потом они могут стать занозой в заднице.
— Как думаешь, создание инновационного белья для коров с целью повышения бычьей потенции может быть темой научной работы?
— Ну… — Бер почесал ручкой за ухом. — Если верить нашему декану, тема научной работы может быть любой. Главное, широта взглядов и глубина изысканий.
— А почему твой трактор на броневик смахивает.
— Ну… — Семен смутился. — Жизнь такая… никогда не знаешь, чего понадобится, трактор там аль броневик…
Протягивая руку помощи, не забудьте увернуться от пинка благодарности.
— Только я не пью… — на всякий случай предупредил он.
— Язва?
— Хуже… теща…
Самое болезненное место любого разумного – это его карман!
Рейне пришлось хорошенько спрятаться, чтобы выйти на связь, но в стенах Френа-Маньяны тем вечером просто невозможно было уединиться. Поэтому он будто бы сидел в уютной плетёной беседке на яхте посреди океана, а на самом деле ощущал под собой треснувший ободок старого унитаза в бывшем женском крыле отделения шоковой терапии. Теперь всякий раз, когда Рейне пытался принять удобную позу, крышка за спиной дребезжала о сливной бачок. Эти звуки прорывались в эфир, создавая жалкое впечатление.
В голове проскальзывает дикая мысль: вжать педаль газа до упора и сбить его. После сдать назад и проехаться по его трупу. А потом ещё раз. И ещё. И ещё.
Он так и не произнес ни слова, но его поведение важнее слов.
Как там говорят?.. Мои ожидания - только мои проблемы?
Дом — это не только земля, здание, недвижимость. Дом — это прежде всего то место, куда хочется вернуться. Где тебя ждут, где тебе хорошо.
А я, что, похожа на идиотку, которая от одного козла не успела избавиться, а торопится второго завести?
Говорят, слезы очищают душу и смягчают сердце
я никогда не стану ничего делать вопреки своим чувствам. Любовь не покупается и не продается. Она или есть, или ее нет.
любви женщину может научить только мужчина. Как и мужчину только женщина.
– Нет, – повторяю со скрытой темнотой улыбкой, – он вообще не такой…
– Ну да… все они сначала не такие, а потом выясняется, что еще хуже.
— Слух пустим… так оно вернее будет. Объявлению не поверят, а вот слух… слухи — дело другое. Надежное.
— Ты ж сам говорил, что мне это понимать нужно… чаяния простого народа. А как их понять, если я этот простой народ издалека только и видел?
Машина… была.
Была машина.
Она даже как-то на джип походила. Отдаленно. Такой вот болотно-зеленый, миниатюрный и явно беспородный.
— Я еще та трусиха…
— Не наговаривай, — Кошкин потянулся. — Думаешь, я не помню, как ты моего гувернера костерила… и слова-то такие подобрала… душевные.
Матушка покраснела.
— Нельзя бить детей, — сказала она строго. — Это… недопустимо. Я была в шоке, узнав, как он вообще…
— А потом еще и отцу досталось.
— Шок был долгим! — отрезала княгиня.
— Дураки должны держаться стаями.
— Почему?
— Пасти будет легче…
Иван закашлялся.
— К-как женить? — тихим шепотом спросил он.
— Обыкновенно. Вы же ж… как… вас женить надо по юности. Пока вы сопротивляться не научились. А чуть время упустишь, так потом и не заставить!
Говорят, что охота на медведя очень способствует переосмыслению жизни и переоценке ценностей, особенно, если идти не с ружьем, а с рогатиной.
— Я вообще самодержец или как?!
— Или как, — когда-то князь взял себе за правило подопечному не лгать. — Власть, она такова, что пока ты сам её не возьмешь, то и не дастся…
— И что с ними делать, а?
— Ну… ваш отец отправил бы в лечебницу для душевнобольных, — с готовностью ответил Поржавский. — Ваш дед — на каторгу, а прадед — сразу и на плаху бы, чтоб не тратиться.
— А мне что?
— А вы — монарх современный, просвещенный и ратующий за равные права граждан. Вам так неможно.