... молодость, к счастью, это временный недостаток, и, в отличие от глупости, когда-нибудь обязательно пройдет.
Все — взрослые люди. Каждый осознано делает выбор.
Свобода, мать её, воли.
И тут уж точно «я не сторож брату своему»…
Разочаровываться в близкий всегда хуже всего. И бьёт тебя с особенной силой, если это не просто близкий, а родной человек.
— Кто понял жизнь, тот не спешит
— Не особенно люблю праздники, они работать мешают.
Если мужчина стремится к тебе прикоснуться, это может означать как минимум точно одно — ты его привлекаешь.
была одной с ним породы — умела контролировать всё, что транслировала во внешний мир. Какие бы страсти внутри ни бушевали.
Я никогда не понимала тех, кто терпят побои своих мужей. Всегда считала их слабыми. Представляла, как взяла бы сковородку и треснула обидчика по голове, собрала вещи и ушла, вызвала полицию или еще что-нибудь придумала. Но как же я ошиблась.
Эти женщины не слабые. Страх — вот причина. Когда на тебя смотрят безумные глаза, когда мощные руки сжимают горло или от одного удара ты летишь в стену — единственное, о чем можно думать, как остаться живой.
Любое сопротивление только заводит обидчика. Почувствовав власть над хрупким телом, вкус крови, он становится неуправляемым, окончательно слетает с катушек, и жертве остается только бежать.
не играй в бога. Это чревато.
— Я не собираюсь лезть в твою личную жизнь. Не хочу притворяться, что я что-нибудь в ней понимаю. Я знаю лишь то, что ты готов мне о ней рассказать. Поэтому советов ты от меня не дождёшься.
Жизнь попыток сыграть вгрязную не прощает.
Завтракать идем в Таверну, нам подают простую, но от этого не менее замечательную яичницу на сале, щедро посыпанную зеленым лучком и укропом. К роскошной жарехе по умолчанию прилагается теплый из печи домашний хлеб, крупно нарезанные сезонные овощи, свежайший творог с густой жирной сметаной. Запиваем все это великолепие травяным чаем, на десерт приносят мед, орехи и ягоды. Получилась уютная семейная трапеза.
"Есть такой замечательный способ разочароваться в мужике: приписать ему мерзкие качества или представить, как он занимается чем-то отвратительным. Например, что он ест свои козявки или стирает трусы раз в месяц, а может, у него плохо пахнет изо рта или от ног... В общем, гуляй, фантазия.
Я уже говорила, что я юный зельевар? Так вот, забудьте. Я – зельевар-изобретатель. И те, кто меня знают, никогда не встанут у меня на пути. Потому что как встанут, так и лягут.
Блин! Во ...! Ну, как так можно? Меня, божественно талантливую и красивую, променять на академскую давалку!
– Если мы вдруг станем врагами, – задумчиво изрекла Катарина, – то я, пожалуй, сразу удавлюсь.
— Лжецу не верят, даже когда он говорит правду. Хотя, конечно, бывает, что и коровы летают.
Познать себя — значит познать все.
— Ты слишком доверяешь своим союзникам, — неприязненным тоном произнес мой супруг. — И слишком стремишься сохранить в чистоте свои ручки. Но ведь если сам не нанесешь удар, так и не узнаешь, попал ли он в цель.
Я ждала. Бог, которому я служу, терпелив; Он и меня приучил к тому, что порой лучше спокойно выждать и посмотреть, что из этого получится.
— Но ведь все мы, говоря откровенно, не совсем честны друг с другом. Все мы сражаемся исключительно во имя своих интересов, обещая, однако, верно и преданно служить законным наследникам, принцам Йоркским.
— Надо всегда пытаться угодить обеим сторонам, Маргарита, — весело заявил Уильям, скрепляя послание печатью со своим гербом, чтобы каждому было ясно: мы остались преданными королю Ричарду. — Так утверждает мой брат. Он считает, что следует хотя бы изображать преданность и нашим, и вашим.
— То есть Эдуард еще может потерпеть поражение? Но тогда все это… — Я осеклась, вновь живо представив тех несчастных, что ползли вдоль дороги на юг, громко крича от боли и умирая на обочине. — И тогда окажется, что эта бойня была напрасной?
— Бойня всегда напрасна, — заметил мой супруг. — Неужели ты до сих пор не поняла? Каждая смерть на войне — смерть бессмысленная; каждого кровопролитного сражения следовало бы избегать.
— Но неужели ты считаешь, что найдется немало таких, как ты, кто не отдал свое сердце ни той ни другой стороне?
Ласково потрепав Артура по темной гриве, мой супруг спокойно произнес:
— Убежден, что большая часть людей предпочтет тот дом, который сумеет обеспечить им мир, благополучие и защиту.
— Раньше мне казалось, что делать нужно то, что правильно, — заметила я. — И только это.
— Да, но раньше ты мечтала стать святой, — снова улыбнулся муж. — А теперь ты мать, у тебя есть сын, так что теперь тебе в первую очередь приходится решать, что лучше — поступить правильно или обеспечить защиту своему ребенку и себе тоже. И тебе, конечно же, важнее всего на свете уберечь сына от угрозы. Возможно, его безопасность теперь значит для тебя даже больше, чем воля Божья.