— Нет. Бывших не дразнят. Я выше этого. И не в трусах, Инга, дело. Совсем не в них.
— Ты хоть поняла в чем?
Поддается в мою сторону, вглядывается в глаза и шепчет:
— А какая разница? Я не буду в этом копаться.
— Не хочешь и свои ошибки увидеть?
— И ты была замужем за таким же максималистом, — тихо добавляю я.
— Идеальная пара, — хмыкает.
— Была.
В глазах Маши пробегает темная тень тоски и она опять улыбается:
— Да, была. Теперь бы стать идеальными разведенными.
— Идеальные разведенные не любят. Оба не любят.
Егор смог продавить меня, толкнуть к психологу, а с Машей бы так не вышло. Она из тех женщин, которые требуют той любви, которая не знает потрясений, ошибок и скуки.
Максималистка.
Как и ее муж.
Все или ничего. Никаких полутонов.
Ты либо любишь без сомнений, лишних разговоров и ошибок, либо нет.
— Вы стали друг другу больше доверять?
— Я еще боюсь, что мы можем все потерять, — шепчу я.
— Вы бы потеряли больше, если бы не перешагнули этот страх, — Лидия едва заметно прищуривается. — Шагать придется и дальше. Вас же не пугает тот факт, что в карьере надо постоянно идти вперед…
— Нет.
— Семья и отношения тоже подразумевают движение вперед. И шагать должные двое. И еще… стоячая вода тухнет.
Егор находит мою руку и сжимает ладонь, вглядываясь в мои глаза:
— Я хочу идти вперед вместе.
— И не только идти вместе, но и подталкивать друг друга, — я мягко улыбаюсь.
— Согласен
— Я бы второго такого мужика не встретила, — шепчу я. — Я бы осталась злой, одинокой и нервной пыльной мышью из архива.
— Самыми бесстыжими любовницами, — Егор кладет руку мне на шею, — могут быть только жены. Главное — не позволить жене сбежать с чумоданом. Это самое сложное.
Путешествие – хорошо. Путешествие с начальником-порноимператором – плохо.
Женское начало не искоренит никакая старость — вечно мы мечтаем о мужчинах! И чаще всего — не о тех и не к месту.
Право на существование имеют даже самые нелепые идеи. Я, например, решил жить вечно, и пока получается.
В этой тощей груди физически не могли помещаться легкие нужного объема — однако поди ж ты, Прюитт ревел, как истосковавшийся по любви лось.
Пути к знанию у всех свои.
– Твоя фигура была далека от идеала...
– ... Это убогий идеал был далек от моей фигуры…
Казалось бы, столько лет в браке. Столько друг о друге знаем, а открываться куда сложнее, чем в начале отношений.
Я сейчас хочу, чтобы он встал и пошел за мной. И не буду я звать его за собой словами и намеками.
Не про меня это. Да, со мной сложно. И сложно было всегда.
Я знаю, что у меня не выйдет его соблазнять, как роковой красотке или игривой кокетке. Нет этого во мне. И не было раньше, когда мы встретились.
Хочешь соврать – говори правду, но только не всю.
С молодостью очень тяжело бороться на равных.
Знаешь, мой брат любил говорить: если женщина начинает уверять тебя, что ты настоящий герой, и мог бы даже убить дракона, то это вовсе не значит, что ты герой, не обольщайся. Вовсе не значит, что она в тебя верит и что ты действительно способен на такое. Это значит, что дракон притаился где-то за углом, и женщине позарез нужно, чтобы кто-то принес ей его голову. Голова дракона нужна, а не твоя доблесть.
Забиякам хочется чувствовать себя нужными. Они ведут себя так, потому что не ощущают собственной значимости.
Когда кто-то, кого ты любишь, нуждается в тебе, ничто другое не имеет значения.
Эта Омега — чистый наркотик, и я подсел.
Разница в целях. Эмпатия бескорыстна, социопатия нуждается в выгоде.
... вон там за огородами старушка живёт, — начал Волк. — У неё козлик был такой маленький! Вреднющий! То капусту поест, то бельё пожуёт, то крышу ногами проломает. И старушка всё причитала: «Ах ты такой-сякой! Да чтоб тебя волки съели!» Вот мы с товарищем одним взяли и… выручили старушку.
По городу Баба-Яга с Митей пробирались закоулочками. Неизвестно, что за порядки в столице. Но так же, видно, думали и другие путники. И в закоулочках было больше народу,чем на главных улицах.
... быть царём так же плохо, как и не быть царём!