М-да, они, конечно, не царская семья. Но расстрел бы тут не помешал.
Нет никого более ценящего жизнь, чем тот, кто видит смерть каждый день.
...лучше посрать и опоздать, чем прийти и обосраться.
Развод многое меняет. Особенно мужчин.
– Мужчина, вы что в мое декольте заглядываете, вам так понравилось?
– Нет, ну что вы, – засмущался незнакомец и отвел взгляд.
– Тогда не загораживайте, может, другим понравится.
Только тот, кто стал близким, может причинить сильную боль.
...ничто не злит нас в других сильнее, чем отражение наших плохих качеств.
– Он говорил, что свернет ради меня горы. А свернул налево.
Бывший ужасно ревнив. Раньше я думала, что это показатель любви, а теперь – что отсутствие доверия. В данном случае по причине того, что сам ходил налево, он приписывал то же самое и остальным.
...он, кажется, успел заметить ту степень крайнего возбуждения, что я испытала. И это только от обещания приготовить блинчики! Что же будет, когда они лягут стопкой на тарелку?
Я же жадно пожирала глазами то Рому, то содержимое пакетов. Реально блины собрался делать. Офигеть, я, конечно, планировала, что отдамся только тому, с кем есть вариант серьезных отношений, но… блины, черт возьми! Так меня еще никогда не соблазняли.
Смотреть на то, как мужчина готовит, определено какой-то вид медитации.
– Ты такая сексуальная, Люд.
И от его слащавых замашек тоже отвыкла. Вот неужели мужики думают, что именно это хочет услышать девушка, когда подходит ко вскрытому трупу?
– Как не чувствовать себя сексуальной, если так часто меня имеет жизнь? – ответила, усмехнувшись.
А вы замечали, что когда просыпаешься дома, обутая в туфли на каблуках, с малознакомым стриптизером под боком, то это к головной боли?
- Слушайте, а есть таблетки, чтоб не чувствовать себя сволочью?
- От совести, что ли? – уточнил Захар. – Боюсь, так далеко медицина не шагнула.
- Женщине следует быть кроткой и милой… не слышала?
- Слышала. Но жизнь такова, что кротких и милых хоронят первыми.
Он предпочел отказаться от сомнений во имя репутации.
Странная штука, эта репутация… сколько ради неё глупостей творят. И ведь верят, что во благо.
- Может, сперва надеялась, что беременность привяжет к ней любимого. А потом осознала, что тот не готов на подвиги…
Дерьмо, избивающее женщин, крайне редко бывает готово на другие подвиги.
- И на самом деле она – чудовище?
- Да нет… какое чудовище. Скорее человек обыкновенный. А они порой опаснее любых чудовищ…
- Тебе давно в отпуск надобно бы. Здоровье там поправить на свежем воздухе.
Бекшеева передернуло.
- Знаешь… всякий раз, когда я пытаюсь поправить здоровье на свежем воздухе, меня пытаются убить, - произнес он доверительно. – Поэтому, наверное, но какое-то вот складывается личное предубеждение против этого свежего воздуха.
Бекшеев в принципе про субординацию вспоминает редко, если вовсе вспоминает. По-моему, он полагает её этакою начальственною придурью, которая временами изрядно мешает работе.
Никакие словоблудия не помогут, не смогут сделать чистым то, что однажды испачкалось, не смогут стереть из памяти то, что уже случилось.
никогда не бывает достаточно силы, как никогда не бывает достаточно власти. Всегда найдётся кто-то сильнее — судьба и смерть, например.
«Но жить без любви – значит остаться пустой оболочкой. Я стремилась к такому существованию… И не смогла его выдержать»
Все плохое перемелется — мука будет. Все хорошее останется с ней.