Его самоотверженность граничила с пренебрежением к собственной жизни: спасая других, он забывал о себе.
Мерзкий характер и невероятная самоотверженность- как это всё в нём уживается?
… и мы сошлись на том, что каждый может верить в своего Бога и уважать чужого.
… бескорыстно помогать всем нуждающимся, выбирать по тяжести болезни, а не по положению или толщине кошелька.
Он напоминал яркий солнечный день- рядом с ним грусть исчезала.
Если мне не в чем себя упрекнуть, грязь ваших мыслей меня не заденет.
Сегодня ты на вершине горы, а завтра у ее подножия, потому что «боги любят подшутить над высокомерными засранцами».
Настоящая сила не в мышцах. Она здесь, — он ткнул меня пальцем в грудь, — и здесь, — мужской палец переместился ко лбу. — Неважно, как ты выглядишь, важно, что ты думаешь и чего хочешь. Главное — это наш внутренний стержень.
Любовь к космосу — это как любовь к женщине: она или зарождается с первого мгновения и владеет тобой до последнего вздоха, пока не погаснут звёзды в галактике, или не рождается вовсе.
... я не хотела ничего слушать, предпочитая затеряться в сладкой лжи. Так легче.
– Литература это придуманная история, приукрашенная, написанная в назидательство. Ведь книга должна учить.
Хорошее отношение не ценится. Все его хотят, но когда получают, хотят ещё больше.
Дом — это не место. Дом — это человек.
Узнавать чужую душу – значит оценивать ее, взвешивать на весах своей души. А в чьей душе весы для такой тяжести, как Наполеон?
- Можно быть защищенным незнанием, как бронёй. А можно быть вооруженным правдой, как оружием.
– Я бы никогда не смогла уехать, – говорю я. – Я даже не думаю об отъезде. У меня такое чувство, что я должна быть свидетелем того, что происходит здесь. Должна быть здесь, даже когда не стало монастырей, когда кости святых выбросили из святилищ в канавы.
– Знаю, – печально произносит он. – И я тоже. Это моя страна. Что бы ей ни пришлось пережить. Я тоже должен быть здесь.
– Нет, вы правы, – поспешно отвечает Реджинальд. – Постные дни нужно соблюдать и ради блага ближнего, и во славу Господа.
– Вы хотите сказать, ради нашего блага? Но что хорошего в том, чтобы голодать?
– Ради тех, кто рыбачит, – объясняет он. – Если все в христианском мире будут есть по пятницам одну лишь рыбу, рыбаки и их дети станут хорошо питаться всю оставшуюся неделю. Воля Господа всегда во благо человеку. Его законы суть слава и небесная, и земная. Я всей душой верю в единство дел и веры.
– Когда выходишь замуж за мужчину, и у вас появляются общие дети, и вы вместе правите своими землями, в нем находишь много качеств, которыми начинаешь восхищаться. А если он к тебе добр, если он хороший отец, то начинаешь его любить и он тебе нравится.
– Сэр Томас, королю не следует внушать, что он может делать с законом, что пожелает. Ваш хозяин – великий мыслитель, мудрый человек, он должен знать, что королям следует жить по закону, как и всем их подданным.
– Придворная любовь – это игра, и играть в нее нужно легко.
– Король прочел одну из работ Реджинальда, – объясняет Артур. – Реджинальд пишет, что церкви должны служить лишь те, кто услышал зов Господа; а не просто те, кто рассчитывает подняться в этом мире, используя церковь как лестницу.
Ничто не может быть важнее самой жизни, нужно цепляться за жизнь.
— Так это месть? Ты мне мстишь за мою измену? — Андрей сжал челюсть.
— Моя лучшая месть, это быть счастливой без тебя.
Жизнь была странной штукой. Она не останавливалась.
Вот тебе казалось, что пропал смысл, всё рухнуло, не за чем больше двигаться, надеяться, а жизнь шла дальше.
... это часть его извращённой стратегии — держать ее в подвешенном состоянии и нагнетающем напряжении? Контролировать охваченного страхом человека гораздо проще, чем пребывающего в состоянии мнимой безопасности.