— А что, если появятся ещё дети?
Я поднимаю на неё брови.
— Ну, я в этом не уверен. Пятеро — это очень много, и мамочки для нынешних пятерых у меня пока нет. Как мне найти маму для шестерых?
Но Реджина лишь красиво краснеет и опускает взгляд. Чёрт, она была бы очень красивой мамочкой в розовом неглиже с округлившимся малышом животиком. Но я ничего не говорю. Я просто снова улыбаюсь и беру её за руку.
Вместо того, чтобы выглядеть испуганной или сварливой, на её губах скользит выражение восторга. Её карие глаза нежные и тёплые, и она говорит:
— Твои дети очаровательны, Райан. Конечно, я хочу остаться.
Я не уверен, что когда-либо хотел кого-то так сильно, как эту женщину. Её естественные материнские инстинкты так привлекательны для меня, и у меня возникает пещерное желание подмять её под себя и подарить ей ребёнка.
Какого чёрта? У меня уже пятеро детей. Шесть поставили бы меня на первое место. Но тем не менее, я насквозь альфа-самец, и мысль о том, как живот Реджины округлится моим ребёнком, заманчива. Это совершенно неуместно, учитывая, что мы только что встретились, и я заставляю себя думать о других вещах.
Незваные гости, свалившиеся точно снег на голову семь десятилетий назад. Выходцы из чужого мира, сгинувшего в катастрофе. Их и было-то поначалу несколько сотен. Прикинулись бедными овечками, молили о том, чтобы им разрешили образовать поселение. Им выделили ничейные пустынные земли. Кто же знал, что бедные овечки очень скоро освоятся и превратятся в волчищ. Сразу надо было вырезать всех подчистую… Теперь поздно.
Осанка создает настроение, как часто говорила мама. Она была права: с кривой спиной королевой себя не почувствовать.
Не буду делать вид, что выбор у вас есть. Что он есть у кого-либо из нас. Все, что мы можем, это решить, каким путем идти, когда конечная цель уже обозначена.
От меня ничего не ждали, не требовали никаких свершений или масок. Я могла, я должна была быть сама собой.
– правильная женщина всегда способна поставить на место мозги любимого мужчины.
Она просила передать вам, что главное - выдержка.
Она пахла… как давно потерянный мир, как счастье и надежда.
Алкоголь и шоколад под разговоры у камина – магия, доступная всем. Магам. Психологам. И даже неведьмам. Эта магия топит сердца, выпускает воспоминания, связывает души доверием и искренностью.
Жизнь — это танец на краю пропасти. С каждым шагом мы играем со Вселенной, но именно это делает каждое движение бесценным.
Жизнь на то и дана, чтобы ценить каждый миг...
дело не только в знаниях, стараниях и физической силе… Дело в желании.
В желании думать и заботиться не только о себе.В желании защищать слабых.
В желании сделать Вселенную лучше.
В том самом пресловутом внутреннем стержне...
Самое худшее, что может испытать человек в жизни, — это самоуспокоенность. Когда все кажется законченным, правильным, сделанным и тебе остается только легонько скользить по ровненьким рельсам, проложенным кем-то другим. Вот такое скольжение и превращает человека в рациональную амебу.
Мне дана жизнь, она мне нравится, и я не собираюсь с нею так просто расставаться. Надо не разменивать ее на мелочи, на всякие там сопли, ожидания, страдания и прочее, а делать все, что в моих силах, чтобы сохранить ее для себя.
Время…
Интересная это штука.
Его можно беречь, можно экономить, можно терять, можно гробить.
Оно то течет тоненькой ленивой струйкой, то несется лавиной, сметая все на своем пути.
Его то не хватает, то так много, что не знаешь, что с ним делать.
Эх, если бы его можно было занимать в долг или прятать куда-нибудь про запас, чтобы потом использовать с толком!
Жизнь дана человеку, чтобы бороться и побеждать, а не поднимать руки вверх и пускать пузыри!
бывают такие ситуации, из которых не существует правильного выхода.
Символ доверия — это хранить верность выбранной женщине, заботиться о детях, если они появятся, помогать её родителям. Вот это всё — доверие! Вот это всё — важно.
- Тебе и не нужно ревновать. Он замечательный, совершенный, идеальный. Но полюбила я тебя. И нисколько не жалею.
- Как мне всё исправить?….. - Верни мне мою жизнь,- сказала тихо, не оборачиваясь. - Хотя бы с того места, где ты ее растоптал.
Любовь- жестокое чувство.
-Я даже не знаю, есть ли у тебя слабости, Мэй. -Теперь есть,- созналась я.-Ты.
Ты выглядишь, словно изящная хрупкая статуэтка, которую боишься сломать неловким прикосновением. А ведёшь себя, словно закалённый воин из предгорий!
Если бы можно было влюбляться по желанию, из благодарности… Но сердцу безразличны доводы разума, ему плевать на дворцы и особняки, для него неважен совершенный облик и внутренние достоинства, его не купишь цветами и ухаживаниями. Оно выбирает само.