«Лучше быть большой лягушкой в маленьком болоте, чем маленькой лягушкой в большом болоте».
Шестнадцать с половиной часов от одного Николаевского вокзала до другого — и ни капли усталости. Вот что синий цвет
вагона с человеком делает!
Да, тяжела ты, шапка Мономаха. Сколько завистников у меня появилось в одну минуту? Думаю, дохренища — правильное
число. Впрочем, меня придворная жизнь интересует мало, а вот если бы каждый из собравшихся нам хотя бы по тысяче
пожертвовал на скорую, я бы их зависть гораздо проще терпел.
Сам Чехов! Антон Павлович за свою жизнь столько всего сделал для простых людей — некоторые за десять жизней столько не
сделают. Даже если оставить в стороне его литературную и театральную деятельность — бесплатно лечил в Мелихове
крестьян, во время холеры работал врачом, обслуживая двадцать пять деревень...
Я встал, хрустнул пальцами. Этого колобка я уделаю на раз-два-три. Но лучше поступить хитрее.
— Пойдемте.
— Куда? — опешил жалобщик.
— Наказывать виновных, куда же еще? Кого именно? — дельно удивился я. — Расстреляем, и всё.
Не хватало еще стать источником сплетен о состоянии здоровья такой особы. Тогда Сахалин мне обеспечен до конца жизни. А
Чехов оттуда уже уехал, перемолвиться не с кем будет.
После рассеивания неслабого облака вонючего дыма оказалось, что Шувалов попал. И Неверов лежит на земле, издавая
вопли и корчась. Не до стрельбы парню, не повторит подвиг Пушкина, который с пробитым животом стрелял по Дантесу
Впервые в этом мире я поняла, что по-настоящему ненавижу всех этих людей в роскошных одеждах, тех, кто походя лишили меня всего, что у меня было, а потом уже почти год усиленно пытаются превратить меня в вещь.
я поняла, что детство закончилось, а за мои поступки несу ответственность не только я, но могут пострадать и совершенно посторонние люди.
Проблемы, как всегда, возникают из‑за лени. Тренировка — это хорошо, но тут ведь работать надо.
Папа всегда говорил, что если слишком долго горевать, то горе может прицепиться и от него не избавиться.
Почему люди обвиняют в своих бедах других, обстоятельства, но никогда самих себя? Я не такая. Не потому, что слишком правильная и хорошая, а потому, что для меня подобная слепота чревата очень большими неприятностями, смертельными. Так что мои беды — следствие только моих ошибок. Что‑то не получилось — значит, я была слаба.
С противником, способным просто пережить своих врагов очень трудно тягаться.
Мужик с возу, кобыле свобода...
Равнодушие это вообще бич человечества. Сегодня ты прошел и не обратил внимание, как гопники отнимают телефон у тщедушного очкарика, завтра отвернулся и не захотел замечать, как слащавый дяденька на «Мерседесе» предлагает тринадцатилетней девчонке проехаться, а после завезет ее в лесопосадку… Такие вещи нужно видеть и пресекать, иначе что ты за человек? Только жрешь, ходишь, да гадишь… не человек, а биомашина… существо, живущее в свое удовольствие. Нет, никогда не хотел бы я стать равнодушным…
- Я знаю, что он никогда тебе не нравился….
- Да разве ж дело в этом? - выпалила она.
Сделала паузу, медленно вздохнула. А потом за руку меня взяла и усадила на ближайшую скамейку в тени. Там сняла свои и мои очки и заглянула в глаза.
- Лена, не важно нравится мне Вова или нет. Это же твоя жизнь, тебе ведь с ним жить, а не мне.
- Я тебя несколько дней не трогала, Лена, давала побыть овощем и пожалеть себя, но теперь все, хватит.
- Ты тоже считаешь, что я дура, да? И правильно, - простонала я, отворачиваясь.
- Я считаю, - девушка обхватила меня пальцами за подбородок и развернула к себе, - что каждый проживает свое горе так, как может, и имеет на это полное право. Но проживает, а не тонет в нем. Жизнь продолжается, Лена. Ее нужно жить, как бы тяжело не было это делать. Я тебя во всем поддержу, моя дорогая, но не смогу за тебя сделать то, что можешь только ты.
– Ну, энто, – ушастая чудь смущенно колупнула пальцем босой зеленой ноги паркет, – мож тебе работник нужен? А то я могу!
– И чего ты можешь? – скептически смерила его взглядом, – под креслом сидеть, когда меня обворовывают?
– Я-а-а-а? – бесенок раздулся от собственной неоцененности, – я – гаргул в восемнадцатом поколении. Я знашь, скок всего могу?
– Жрать и спать за полезные навыки не считаются...
Хороший завтрак украсит даже самую плохую погоду...
Таксист протянул мне упаковку бумажных салфеток.
- Простите за истерику, - всхлипнула я, забирая ее из его рук.
- Не извиняйтесь. Плачьте, а потом вытирайте слезы и живите дальше.
"«Жизнь – это великий дар, – пронеслись в голове слова Айшет. – Каждый человек для чего-то создан и кому-то нужен»."
Ни один вид спорта не сравнится по переживаниям, азарту и ощущениям от победы, с тем, где участвует твой собственный ребенок.
...люди всегда что-нибудь говорят, особенно когда им нечего сказать.
чтобы вырастить мужика, надо верить в него, а не носить на руках, боясь, что он споткнется на ровном месте.
Драться я не любил, но батя мой был строгой закалки. Мать его ругала за мое воспитание, часто слышал, что нормальные воспитанные ребята драку первыми не начинают. Он кивал ей, «соглашаясь». А мне потом неизменно всегда говорил: «Хотел стрелять вторым, только умер первым. Это женщины любят поговорить, а мы с тобой мужики.»