Не могу поставить оценку, с одной стороны дочитала книгу до конца, с другой -это такая жесть.
Рите нужен психиатр и принудительное лечение. Что это за любовь, которая всех в радиусе километра делает несчастными, в том числе и ее саму.
Артема искренне жаль, вляпался ни за что, просто за то что мимо проходил.
Отзывы о книгах
мило
наивно
Мой муж заявил мне, что я — клушка. Всё что я умею к тридцати годам, это быть женой и мамой. И то свекровь твердит, что я всё делаю не правильно. И теперь у моего мужа совсем другие планы в которые я не вписываюсья. А я у разбитого корыта. Он буквально выставил меня за дверь и замки сменил. И что делать? Пытаться вернуть мужа или, ну его, и влюбиться в нового соседа красавчика?
Или просто покориться судьбе и импровизировать на ходу? А муж — муж объелся груш.
Он — лучший мужчина в мире: умный, красивый, богатый. От его голоса у меня коленки дрожат.
Но есть у него один серьёзной недостаток — он не мой.
И когда я сказала ему, что мы вместе будем все равно, он не поверил. Засмеялся, по волосам меня потрепал.
Это он зря. Я Рита, и я слов на ветер не бросаю.
Ради него я пойду на любое безумство. Я стану незаменимой для него. Однажды он наденет мне кольцо на палец и скажет — моя.
И тогда я пойму — все было не зря.
Когда хочется чего-то доброго и милого, отлично зайдет
Мой муж заявил мне, что я — клушка. Всё что я умею к тридцати годам, это быть женой и мамой. И то свекровь твердит, что я всё делаю не правильно. И теперь у моего мужа совсем другие планы в которые я не вписываюсья. А я у разбитого корыта. Он буквально выставил меня за дверь и замки сменил. И что делать? Пытаться вернуть мужа или, ну его, и влюбиться в нового соседа красавчика?
Или просто покориться судьбе и импровизировать на ходу? А муж — муж объелся груш.
Сюжет заезженный, клише на клише, но читать интересно.
Мой муж заявил мне, что я — клушка. Всё что я умею к тридцати годам, это быть женой и мамой. И то свекровь твердит, что я всё делаю не правильно. И теперь у моего мужа совсем другие планы в которые я не вписываюсья. А я у разбитого корыта. Он буквально выставил меня за дверь и замки сменил. И что делать? Пытаться вернуть мужа или, ну его, и влюбиться в нового соседа красавчика?
Или просто покориться судьбе и импровизировать на ходу? А муж — муж объелся груш.
Страшно. По Рите где-то плачет психиатр. Это не преклонение, это - одержимость.
Артём, конечно, слабо-бесхарактерный, но нельзя так обращаться с живыми людьми...
Артём, конечно, слабо-бесхарактерный, но нельзя так обращаться с живыми людьми...
Он — лучший мужчина в мире: умный, красивый, богатый. От его голоса у меня коленки дрожат.
Но есть у него один серьёзной недостаток — он не мой.
И когда я сказала ему, что мы вместе будем все равно, он не поверил. Засмеялся, по волосам меня потрепал.
Это он зря. Я Рита, и я слов на ветер не бросаю.
Ради него я пойду на любое безумство. Я стану незаменимой для него. Однажды он наденет мне кольцо на палец и скажет — моя.
И тогда я пойму — все было не зря.
наивно
Мой муж заявил мне, что я — клушка. Всё что я умею к тридцати годам, это быть женой и мамой. И то свекровь твердит, что я всё делаю не правильно. И теперь у моего мужа совсем другие планы в которые я не вписываюсья. А я у разбитого корыта. Он буквально выставил меня за дверь и замки сменил. И что делать? Пытаться вернуть мужа или, ну его, и влюбиться в нового соседа красавчика?
Или просто покориться судьбе и импровизировать на ходу? А муж — муж объелся груш.
грустноТяжелая вещь. Стиль Татьяны Поляковой.
— Училка, значит? — Училка, — кивает Нина. — Она самая. В комнате нет никакой мебели и я опускаюсь перед ней на корточки. Ее глаза цвета сердитого неба смотрят в мои внимательно и с опаской. И за эти секунды между нами было сказано так много, что вслух возможно и не проговорить за жизнь, не найти нужных слов. — Я не могла не вернуться, — шепчет она. — Ты смог остаться, а я не вернуться нет. И так мне хочется поцеловать ее разбитую коленку, подуть на нее, как ребенку, чтобы зажила скорее —...
не оторваться
— Училка, значит? — Училка, — кивает Нина. — Она самая. В комнате нет никакой мебели и я опускаюсь перед ней на корточки. Ее глаза цвета сердитого неба смотрят в мои внимательно и с опаской. И за эти секунды между нами было сказано так много, что вслух возможно и не проговорить за жизнь, не найти нужных слов. — Я не могла не вернуться, — шепчет она. — Ты смог остаться, а я не вернуться нет. И так мне хочется поцеловать ее разбитую коленку, подуть на нее, как ребенку, чтобы зажила скорее —...
до слезне оторваться
— Училка, значит? — Училка, — кивает Нина. — Она самая. В комнате нет никакой мебели и я опускаюсь перед ней на корточки. Ее глаза цвета сердитого неба смотрят в мои внимательно и с опаской. И за эти секунды между нами было сказано так много, что вслух возможно и не проговорить за жизнь, не найти нужных слов. — Я не могла не вернуться, — шепчет она. — Ты смог остаться, а я не вернуться нет. И так мне хочется поцеловать ее разбитую коленку, подуть на нее, как ребенку, чтобы зажила скорее —...
не оторваться
Михаил Дежнев ворвался в мою жизнь с тремя пулевыми ранениями не оставив мне иного выбора кроме как его спасать. Говорила мне бабушка, я слишком добрая! Я спасла криминального авторитета и мне этого не простят. Теперь спасти меня может только он. — Я дам тебе весь этот мир, — он щелкнул пальцами, и я вдруг поверила, что мир ляжет у моих ног по одному этому щелчку. — А взамен? — Ты должна быть очень послушной девочкой. Дежнев посмотрел на меня так, что мои колени задрожали и едва не...
грустно
— Училка, значит? — Училка, — кивает Нина. — Она самая. В комнате нет никакой мебели и я опускаюсь перед ней на корточки. Ее глаза цвета сердитого неба смотрят в мои внимательно и с опаской. И за эти секунды между нами было сказано так много, что вслух возможно и не проговорить за жизнь, не найти нужных слов. — Я не могла не вернуться, — шепчет она. — Ты смог остаться, а я не вернуться нет. И так мне хочется поцеловать ее разбитую коленку, подуть на нее, как ребенку, чтобы зажила скорее —...
Коротенькая история, прекрасно написанная, читается очень легко.
Есть некоторые «но», вроде идеализации бандитов, которые выглядят душками. Нелогично и странно выглядит непонятно откуда взявшаяся привязанность (жалость?) героини к Яне.
Да и вся месть не слишком продуманная и спланированная. А если бы герой не оказался лапушкой? И таких моментов много.
Очень наивно, ХЭ сказочный.
Читать видимо нужно, отключив логику, тогда прямо хорошо заходит, потому что это именно сказка, про не очень хороших героев, но со счастливым концом.
Есть некоторые «но», вроде идеализации бандитов, которые выглядят душками. Нелогично и странно выглядит непонятно откуда взявшаяся привязанность (жалость?) героини к Яне.
Да и вся месть не слишком продуманная и спланированная. А если бы герой не оказался лапушкой? И таких моментов много.
Очень наивно, ХЭ сказочный.
Читать видимо нужно, отключив логику, тогда прямо хорошо заходит, потому что это именно сказка, про не очень хороших героев, но со счастливым концом.
— Училка, значит? — Училка, — кивает Нина. — Она самая. В комнате нет никакой мебели и я опускаюсь перед ней на корточки. Ее глаза цвета сердитого неба смотрят в мои внимательно и с опаской. И за эти секунды между нами было сказано так много, что вслух возможно и не проговорить за жизнь, не найти нужных слов. — Я не могла не вернуться, — шепчет она. — Ты смог остаться, а я не вернуться нет. И так мне хочется поцеловать ее разбитую коленку, подуть на нее, как ребенку, чтобы зажила скорее —...
грустноне оторваться
— Училка, значит? — Училка, — кивает Нина. — Она самая. В комнате нет никакой мебели и я опускаюсь перед ней на корточки. Ее глаза цвета сердитого неба смотрят в мои внимательно и с опаской. И за эти секунды между нами было сказано так много, что вслух возможно и не проговорить за жизнь, не найти нужных слов. — Я не могла не вернуться, — шепчет она. — Ты смог остаться, а я не вернуться нет. И так мне хочется поцеловать ее разбитую коленку, подуть на нее, как ребенку, чтобы зажила скорее —...
грустноне оторватьсяОчень грустная история, но со счастливым концом. Хорошо написано,но реально такое вряд ли такое могло произойти.
— Училка, значит? — Училка, — кивает Нина. — Она самая. В комнате нет никакой мебели и я опускаюсь перед ней на корточки. Ее глаза цвета сердитого неба смотрят в мои внимательно и с опаской. И за эти секунды между нами было сказано так много, что вслух возможно и не проговорить за жизнь, не найти нужных слов. — Я не могла не вернуться, — шепчет она. — Ты смог остаться, а я не вернуться нет. И так мне хочется поцеловать ее разбитую коленку, подуть на нее, как ребенку, чтобы зажила скорее —...
не оторваться
— Училка, значит? — Училка, — кивает Нина. — Она самая. В комнате нет никакой мебели и я опускаюсь перед ней на корточки. Ее глаза цвета сердитого неба смотрят в мои внимательно и с опаской. И за эти секунды между нами было сказано так много, что вслух возможно и не проговорить за жизнь, не найти нужных слов. — Я не могла не вернуться, — шепчет она. — Ты смог остаться, а я не вернуться нет. И так мне хочется поцеловать ее разбитую коленку, подуть на нее, как ребенку, чтобы зажила скорее —...
— Училка, значит? — Училка, — кивает Нина. — Она самая. В комнате нет никакой мебели и я опускаюсь перед ней на корточки. Ее глаза цвета сердитого неба смотрят в мои внимательно и с опаской. И за эти секунды между нами было сказано так много, что вслух возможно и не проговорить за жизнь, не найти нужных слов. — Я не могла не вернуться, — шепчет она. — Ты смог остаться, а я не вернуться нет. И так мне хочется поцеловать ее разбитую коленку, подуть на нее, как ребенку, чтобы зажила скорее —...
не оторваться
Когда-то он был плохим мальчишкой, а я — той самой девочкой пай. Мне не нужна была его любовь. Сила и стойкость его чувств меня пугала, мне хотелось бежать от него прочь, когда он просто шел вслед за мной из школы. Косуха небрежно расстёгнута, джинсы потерты… Вид бандитский, а глаза щенячьи смотрят в самую душу и просят о том, чего дать не могу, не умею. Много лет прошло. Все перевернулось с ног на голову. Жизнь ломала и корежила меня, но вопреки всему моя спина пряма, а мой взгляд тверд. Мы...
грустноне оторватьсяПрочитала с удовольствием, первая книга в этом году,может быть и дальше повезёт на хорошие книги
— Училка, значит? — Училка, — кивает Нина. — Она самая. В комнате нет никакой мебели и я опускаюсь перед ней на корточки. Ее глаза цвета сердитого неба смотрят в мои внимательно и с опаской. И за эти секунды между нами было сказано так много, что вслух возможно и не проговорить за жизнь, не найти нужных слов. — Я не могла не вернуться, — шепчет она. — Ты смог остаться, а я не вернуться нет. И так мне хочется поцеловать ее разбитую коленку, подуть на нее, как ребенку, чтобы зажила скорее —...
Мне понравилось. Читала с интересом.
— Училка, значит? — Училка, — кивает Нина. — Она самая. В комнате нет никакой мебели и я опускаюсь перед ней на корточки. Ее глаза цвета сердитого неба смотрят в мои внимательно и с опаской. И за эти секунды между нами было сказано так много, что вслух возможно и не проговорить за жизнь, не найти нужных слов. — Я не могла не вернуться, — шепчет она. — Ты смог остаться, а я не вернуться нет. И так мне хочется поцеловать ее разбитую коленку, подуть на нее, как ребенку, чтобы зажила скорее —...
МАта харя доморощенная сука хитрожопая (одна она такая умная всех победила всем отомстила , а они терпеливо ждали возмездия ) и Аскольд с котом на перевес бросив все умчался с ней в дальние дали с чужой девочкой с лопаткой в руках. Жду не дождусь 2 книгу , гду уже девочка тюкнет мату харю с аскольдиком лопаткой спустя несколько лет за порушенную жизнь и тогда награда найдет своих героев.
— Училка, значит? — Училка, — кивает Нина. — Она самая. В комнате нет никакой мебели и я опускаюсь перед ней на корточки. Ее глаза цвета сердитого неба смотрят в мои внимательно и с опаской. И за эти секунды между нами было сказано так много, что вслух возможно и не проговорить за жизнь, не найти нужных слов. — Я не могла не вернуться, — шепчет она. — Ты смог остаться, а я не вернуться нет. И так мне хочется поцеловать ее разбитую коленку, подуть на нее, как ребенку, чтобы зажила скорее —...
скучноДама к тридцатке без образования со всем сворованным. И паспортом, и дипломом. Решила, что пришла пора мстить...
Повелась на 5 звезд, но не понимаю, за что их ставили. Наверное, за имя автора.
Повелась на 5 звезд, но не понимаю, за что их ставили. Наверное, за имя автора.
— Училка, значит? — Училка, — кивает Нина. — Она самая. В комнате нет никакой мебели и я опускаюсь перед ней на корточки. Ее глаза цвета сердитого неба смотрят в мои внимательно и с опаской. И за эти секунды между нами было сказано так много, что вслух возможно и не проговорить за жизнь, не найти нужных слов. — Я не могла не вернуться, — шепчет она. — Ты смог остаться, а я не вернуться нет. И так мне хочется поцеловать ее разбитую коленку, подуть на нее, как ребенку, чтобы зажила скорее —...
грустно
страшно
— Училка, значит? — Училка, — кивает Нина. — Она самая. В комнате нет никакой мебели и я опускаюсь перед ней на корточки. Ее глаза цвета сердитого неба смотрят в мои внимательно и с опаской. И за эти секунды между нами было сказано так много, что вслух возможно и не проговорить за жизнь, не найти нужных слов. — Я не могла не вернуться, — шепчет она. — Ты смог остаться, а я не вернуться нет. И так мне хочется поцеловать ее разбитую коленку, подуть на нее, как ребенку, чтобы зажила скорее —...
грустноне оторваться
— Училка, значит? — Училка, — кивает Нина. — Она самая. В комнате нет никакой мебели и я опускаюсь перед ней на корточки. Ее глаза цвета сердитого неба смотрят в мои внимательно и с опаской. И за эти секунды между нами было сказано так много, что вслух возможно и не проговорить за жизнь, не найти нужных слов. — Я не могла не вернуться, — шепчет она. — Ты смог остаться, а я не вернуться нет. И так мне хочется поцеловать ее разбитую коленку, подуть на нее, как ребенку, чтобы зажила скорее —...
до слезне оторватьсяПрочитала на одном дыхании.
— Училка, значит? — Училка, — кивает Нина. — Она самая. В комнате нет никакой мебели и я опускаюсь перед ней на корточки. Ее глаза цвета сердитого неба смотрят в мои внимательно и с опаской. И за эти секунды между нами было сказано так много, что вслух возможно и не проговорить за жизнь, не найти нужных слов. — Я не могла не вернуться, — шепчет она. — Ты смог остаться, а я не вернуться нет. И так мне хочется поцеловать ее разбитую коленку, подуть на нее, как ребенку, чтобы зажила скорее —...
мило
— Училка, значит? — Училка, — кивает Нина. — Она самая. В комнате нет никакой мебели и я опускаюсь перед ней на корточки. Ее глаза цвета сердитого неба смотрят в мои внимательно и с опаской. И за эти секунды между нами было сказано так много, что вслух возможно и не проговорить за жизнь, не найти нужных слов. — Я не могла не вернуться, — шепчет она. — Ты смог остаться, а я не вернуться нет. И так мне хочется поцеловать ее разбитую коленку, подуть на нее, как ребенку, чтобы зажила скорее —...