«Рыжеволосый фавн играл на окарине нежную мелодию.
Бронзовая луна, сияние Млечного Пути, шелест волн. Фавн, сидящий на плоском валуне, и в довершение – эта музыка… Ким была очарована.
Один осторожный шаг, затем второй: девушка приближалась к фавну.
Окарина смолкла…»
Почти каждый из рассказов тянет на сюжет полнометражного фильма. Так появились на свет первые сборники моих опытов в прозе. Теперь перед тобой, читатель, другие истории: новые и старые, по каким-то причинам не вошедшие в другие книжки. Чем написаны эти истории? Скорее всего, инстинктом самосохранения. Как во времена доброй старой прозы, автор пытался создать мир, в котором можно выжить, и заселил его людьми, с которыми не страшно жить.
Несмешная и грустная история, но с более-менее хорошим концом. Хотя как посмотреть... "Предупреждение: Не вычитано".
«Дьявольщина, как же она ненавидела Сипани.
Проклятый слепящий туман, проклятый плеск волны и проклятая всепоглощающая тошнотворная вонь отбросов. Проклятые балы, маскарады и попойки. Веселье… Здесь каждый до чертиков весел или, по крайней мере, притворяется веселым. А хуже всего, что все люди – сволочи. Все поголовно – мужчины, женщины, дети – мерзавцы. А многие еще и дураки и лжецы…»
Через три минуты после того, как Данил закрылся в каюте, послышался тихий стук. Женский голос спросил: - Капитан? Капитан, скажите что-нибудь. Я так за вас переживаю. Стучали не в дверь, а в пластиковую перегородку рядом. Деликатно, пальчиками.
«Впервые я встретил их на нашей детской площадке – двух одинаковых, под копирку, мальчиков и длинношеюю девочку, похожую на жирафенка, с золотыми брызгами конопушек на щеках. Нам тогда было по пять лет. Я сначала удивился, потому что еще ни разу не видел близнецов и таких оранжевых девочек. Потом Катя (так ее звали) объяснила, что ее сделали из лучика солнца, ей об этом сказала мама. А мальчиков, сразу обоих, их мама выбрала в специальном магазине, где взрослые покупают детей. Катя была очень...
Все необычайные идеи молодого учёного Александра Панова неизменно кончаются стандартным провалом. Но его новый аппарат, умеющий измерять силу испытываемых эмоций, а прежде всего любви, к удивлению его начальника Роя Васильева, работает. Силу испытываетых чувств теперь можно измерить. Можно. Но нужно ли?
«Ян напялил волглую мешковатую телогрейку, набросил поверху дождевик и сунул ноги в кирзачи. Ссутулившись, двинулся на выход. В дверях обернулся – Зина, подперев кулаками подбородок, сидела за щербатым кухонным столом и беззвучно плакала. Ян смотрел на неё, долго, не мигая. Молчал. Сказать было нечего, правильных слов давно не осталось. Да и какие тут могут быть слова…»
Известный советский писатель Федор Федорович Кнорре — талантливый мастер прозы. Его всегда и прежде всего отличает интерес к проблемам морально-этическим, к сложной психологии человека. Острый сюжет, присущий большинству его произведений, помогает писателю глубоко раскрывать внутренний мир наших современников, гуманный строй их чувств и мыслей. Мягкий юмор и лиризм сочетаются в его повестях и рассказах с эмоциональной напряженностью. Интересны сложные, самобытные характеры его героев и их,...
Известный советский писатель Федор Федорович Кнорре — талантливый мастер прозы. Его всегда и прежде всего отличает интерес к проблемам морально-этическим, к сложной психологии человека. Острый сюжет, присущий большинству его произведений, помогает писателю глубоко раскрывать внутренний мир наших современников, гуманный строй их чувств и мыслей. Мягкий юмор и лиризм сочетаются в его повестях и рассказах с эмоциональной напряженностью. Интересны сложные, самобытные характеры его героев и их,...
Я всегда любила слушать рассказы людей. А потом пересказывать их своими словами, попутно добавляя то, что, как мне казалось, сделает сюжеты более интересными. Так появлялись рассказы и стихи. Теперь это стало главным в моей жизни.
Увлекательный юмористический рассказ, повествующий о тяжёлой кошачьей жизни в непростые "ковидные" времена.
Фабрика Вилли Вонки производила великое множество различных сладостей, от не теряющей вкуса жевательной резинки до съедобных воздушных змеев. А ещё она производила удручающее впечатление на парижанку Амели Пулен, оказавшуюся рядом по стечению обстоятельств и немного против собственной воли.
– Смотрите – видали ботиночки? – сказал Билл. – Двадцать восемь монет. Мистер Бранкузи посмотрел. – Неплохие. – На заказ шиты. – Я и так знаю, что вы франт, каких мало. Не за этим же вы меня звали? – Совсем даже не франт. Кто сказал, что я франт? – возмутился Билл. – Просто я получил хорошее воспитание, не то что иные прочие в театральном мире. – И еще, как известно, вы красавец писаный, – сухо добавил Бранкузи. – Конечно. Уж не вам чета. Меня девушки принимают за актера… Закурить есть?...
«Обычно, когда беспокоит следственный департамент, человек лихорадочно вспоминает, где в своей блистательной карьере оставил преступный след. А, учитывая, что нет в нашей стране трудящегося, хоть раз не преступившего закон, воспоминания сии сопровождаются повышением давления, обильным потоотделением и почти инстинктивным желанием срочно влиться в ряды оппозиции…»
«Пьеса, как и жизнь, была скучной. Да и постановка больше подошла бы для заводского клуба, чем для профессионального репертуарного театра. Костюмы, обглоданные молью, выцветшие декорации. Но, главное, актеры. Хоть и звездные, а играют, словно на детском утреннике, без блеска в глазах. Для них, наверно, это и есть детский утренник. Многолетний. Какой уж тут блеск, если в сорок пять актрисе надо изображать двадцатилетних девочек. И каждый раз вспоминать, что ты уже подбитый летчик и падаешь вниз...
Наша группа подошла к объекту. Он был похож на огромный прямоугольник из материала, напоминающего обсидиан. Из передней части объекта выступали два других прямоугольника, вид которых напомнил мне, живала огромного жука.
В добрые шестидесятые - семидесятые первокурсников посылали в колхоз на уборку картошки. Колхоз - это коллективное хозяйство. А добрые те времена были потому, что люди относились друг к другу по-доброму. А воспитывалась эта доброта в коллективе. Может быть, кому-то слово ?коллектив? не по душе.