Эти разговоры стали важнейшей частью жизни Харлана. Впервые он мог с кем-то обсуждать свои дела, мысли, поступки. Она как бы стала частью его самого, его вторым «я», с независимым ходом мысли и неожиданными ответами и поступками. «Как странно, — думал Харлан, — сколько раз мне приходилось наблюдать такое социальное явление, как супружество, а самое важное всегда ускользало от меня. Ну разве мог я когда-либо вообразить, что бурные вспышки страсти совсем не главное в браке и что такие спокойные минуты вдвоём с любимой таят в себе столько прелести?
«Я НЕ О'КЕЙ, ТЫ НЕ О'КЕЙ – ПЕЙ, ВОТ И БУДЕТ О'КЕЙ».
Разверни свою жизнь, как конверт с пометкой срочно. Конфиденциально. Лично в руки. После прочтения сжечь.
Государство создается не ради того только, чтобы жить, но преимущественно для того, чтобы жить счастливо.
Месть — не то чувство, которое проходит. Она зреет внутри, растет и начисто отшибает чувство самосохранения.
Ее охватил сладкий ужас вседозволенности. Она словно неслась с головокружительной скоростью по тонкому льду, оставляя за спиной трещины, сквозь которые уже проступала темная вода.
— Правда может оказаться суровой, с ней нелегко встретиться лицом к лицу. Мы постоянно заново переосмысливаем себя и свою жизнь, чтобы пережить совершенные нами ошибки, смириться с неудачами.
Мысли о тех, кого любишь, могут сделать человека уязвимым и слабым...
"А каково, интересно, тем американским школьникам, которые учатся в той самой школе, где когда-то учился Элвис? Должна же быть такая школа! Каково в ней учиться? Или как это, интересно, быть сыном или внуком одноклассника Мэрилин Монро? Есть же такие, должны быть!"
Стремление изменить мужчину затягивает и щекочет нервы.
Ведь обычно врут ради того, что больше всего на свете боятся потерять.
мужики размножаются делением: не поделишься с женщиной хотя бы чем-нибудь, фиг размножишься...
– Вот подожди… построим дом… Купим козу…Услышав о козе, отец затихал, и они начинали придумывать козе имя и гадать, какая она будет.
Он был из тех людей, которых любишь не за какой-то блестящий талант .., но потому, что каждая проведенная с ним минута приходится ровно впору твоим жизненным меркам. Есть дружбы, подобные циркам, водопадам, библиотекам; есть и иные,
сравним их со старым халатом.
... эти скучные части слагались в замечательно уютное и гармоничное целое... он был надежен, как окованный сталью дубовый сундук
Сидит такая взволнованная, красивая и такая радостная и довольная, будто ей зуб вырвали.
Отчего это так все случается, что вот хороший-то человек в запустенье находится, а к другому кому счастье само напрашивается? Знаю, знаю, маточка, что нехорошо это думать, что это вольнодумство; но по искренности, по правде-истине, зачем одному еще во чреве матери прокаркнула счастье ворона-судьба, а другой из воспитательного дома на свет божий выходит?
"Ничто не истинно, всё дозволено".
Человек любит свою мать, почти не сознавая, не чувствуя, потому что это так же естественно, как сама жизнь, и лишь в момент последнего расставания замечает он, как глубоки корни этой любви. Никакая другая привязанность не сравнима с этой, потому что все другие — случайны, а эта врожденная, все другие навязаны нам позднее разными житейскими обстоятельствами, а эта живет с первого нашего дня в самой нашей крови. И потом, потом теряешь ведь не только мать, а вместе с нею наполовину уходит само наше детство, ведь наша жизнь, маленькая детская жизнь, принадлежит ей столько же, сколько нам самим
— Знаешь, быть женатым очень приятно, а послушаешь всех этих женатых людей…
Знаменательно: вчера выпал первый снег, а сегодня растаял. Чуть-чуть знаменательно.
"Было решено, что Марджори Феррар венчается в первый день пасхального перерыва; медовый месяц проводит в Лугано; приданое заказывает в ателье Клотильд; жить будет на Итон-сквер; на булавки будет получать две тысячи фунтов в год; кого она любит — решено не было" (с.)
Он пел - и бури умолкали, Дремало море в берегах, И не шумел поток гремучий, И ветер буйный засыпал;
Когда речь идет о моде, даже самой разумной женщине нельзя доверять.
Уродство для художника не менее притягательно, чем красота, а бедность обнажает самую суть человеческой природы.
Трудности новообращения часто отмечались самими учёными. Дарвин особенно прочувствованно писал в конце книги «Происхождение видов»: «Хотя я вполне убеждён в истине тех воззрений, которые изложены в этой книге в форме краткого обзора, я никоим образом не надеюсь убедить опытных натуралистов, умы которых переполнены массой фактов, рассматриваемых имя в течение долгих лет с точки зрения, прямо противоположной моей… Но я смотрю с доверием на будущее, на молодое возникающее поколение натуралистов, которое будет в состоянии беспристрастно взвесить обе стороны вопроса» . А Макс Планк, описывая свою собственную карьеру в «Научной автобиографии», с грустью замечал, что «новая научная истина прокладывает дорогу к триумфу не посредством убеждения оппонентов и принуждения их видеть мир в новом свете, но скорее потому, что её оппоненты рано или поздно умирают и вырастает новое поколение, которое привыкло к ней».