И как только таких людей допускают к управлению энергетическими объектами, им, видать, галстук все кровоснабжение головы пережимает.
То, что он работает в сфере закона и порядка, еще ничего не значит, и в его время двурушников хватало. И тех, кто шел в полицию, чтобы свои делишки проворачивать.
А уж таможенников вообще можно вешать через три года беспорочной службы. За что?
За шею!
Чтобы сесть за руль и выехать на дорогу, необходимо научиться управлять автомобилем, получить права. А вот детей можно производить на свет бесконтрольно, диплома о том, что семейная пара достойна стать родителями, не выдают, на папу-маму нигде не обучают. Если же вы вслух заявите, что семье профессиональных алкоголиков, наркоманов или психиатрических больных нельзя рожать детей, тут же понесутся крики об ущемлении прав любителей бутылки, запрещенных препаратов и членов общества дружбы с инопланетянами. Но почему негодующие не думают о том, как жить больным детям, будут ли их маргиналы-родители лечить и вообще какова судьба любого, даже совершенно здорового младенца, если его отец с утра до ночи пребывает в неадекватном состоянии?«Никогда не веселись, если человек в нелепом положении оказался. Потому что если над тем, кто в лужу упал, посмеешься, то вскоре сам в нее плюхнешься».«Дашенька, супруга надо всегда хвалить, а если хочешь поругать, то просто не говори ему, что он сделал нечто гениальное. Не любят мужчины справедливых замечаний, они их считают обидными. Секрет счастливого брака заключается в умении петь осанну спутнику жизни во всех случаях, кроме тех, когда он совершил феерическую глупость, вот тогда молчи».— Как! Ты еще не оделась? — закричал Дегтярев, пробегая через библиотеку. — Ох уж эти женщины! Никаких нервов на них не хватит. Вечно начудят, наделают ерунды, а нам, мужчинам, потом расхлебывать. Уж мы-то глупостей не совершаем.Я усмехнулась и пошла вслед за полковником вниз по ступенькам. Ну, во-первых, я при полном параде, в красивом платье. А во-вторых, мужчины не любят признаваться в собственной глупости. В них это засело генетически. Но не надо сердиться за это на сильный пол, у них генетика такая. При чем тут наследственность? Ну, мы все дети Адама и Евы. А что сделал мужчина, когда Бог стал расспрашивать его про съеденное яблоко? Адам тут же свалил всю вину на Еву.
– Близость без души, как суп без соли. Брюхо набьешь, но и только, – вздохнула Малена. – Конфуций? – Нет, моя бабушка.
Истинное изменение поведения – это изменение идентичности
Она никогда не любила пресс-туры.
Многих достижений, которых мы ожидаем от наших детей, они добьются при нашем минимальном участии, следуя нашему примеру.
...изменить себя очень трудно, но жизнь способна и не на такое, однако она не перестраивает человека, а ломает его...
У меня слишком хорошая память и слишком честный жизненный опыт. Я многое видела, и я знаю, что любая ссора затирается, смывается из памяти. Не рушится любовь из-за одной только ссоры, из-за одной не такой уж большой лжи…
Нам всегда кажется, что всё впереди, что отданное в наше распоряжение время навсегда останется с нами. Крайне ужасная привычка родилась из этой мысли, привычка, из-за которой откладываем мы время на потом. С неким предвкушением смотрим мы в будущее, что кажется нам привлекательным и необычным, без сомнений откладываем мы в это будущее все свои мечты, которые непременно исполнятся там, когда-то, но не сейчас. Отчего нам трудно жить настоящим? Отчего необходимо переступить через себя, чтобы начать воплощать свои мечты прямо сейчас? Судьба очень хитра. Давая каждому время, с усмешкой смотрит она, как глупо распоряжаются им люди, как множество лет проходит прежде, чем осознают они столь простую, но скрытую истину. И ярко улыбается она людям сильным, тем, что ценят время, тем, что воплощают свои мечты прямо здесь и сейчас.
— Не могли бы вы дать мне номер с окнами на запад, только не на первом этаже. И четное число, если можно. — А мне с кроватью и туалетом, если такое возможно. — Чэнс ухмыльнулся, решив, что уел меня.
— Тогда нам надо… — начинаю я и осекаюсь.
Надо, конечно. Только как?
— Я не могу с тобой расстаться, — говорит Герман, как всегда, с полуслова понимая, о чем я. — Просто не получается, понимаешь, Лан? Когда я не знаю, что смогу поцеловать тебя вечером, завтра, да хотя бы через неделю — я… Я исчезаю. Меня становится все меньше и меньше. Одна пятая, одна десятая от того человека, каким я был. В принципе, можно жить и так, но…
— Но?
— Когда от меня остается так мало, пропадает и сила воли, на которой я держусь на расстоянии от тебя.
Бегство никогда не помогает решить проблемы. Ни внешние, ни внутренние. Оно дает время, отсрочку.
...самый страшный враг живет в нашей голове.
Человек - он же врет!
Всегда врет, везде врет, бессмысленно и беспощадно! Самое главное что?
Что с убытком для себя врет!
Понятно, ты себя умным считаешь! Но зачем всех остальных-то в дураки записывать? Может, они тоже умные?
Раз тебя послушают, два послушают, а на третий сопоставят, да и не поверят. Причем больше никогда. И не отболтаешься, чай, не колокол...
сытый муҗчина — сговорчивый мужчина
...над другими посмеешься – сам поплачешь...
Помню, ба всегда говорила: «Настоящая женщина в театре — и зритель, и актриса одновременно».
Нет силы более могущественной, чем женщина во всей ее слабости. Она - высшая повелительница.
Что? Наполеонам плевать на манеры? Должны же существовать какие-то границы! – Аполлионам, – машинально поправил я.
"В отношении учеников недопустимы жалость, сочувствие и даже крохотные поблажки"
Люди доверяют тем, кого пришлось уговаривать, куда больше, чем тем, кто сам предлагает.
Моральные нормы — это только моральные нормы. Нарушить их можно, можно даже изменить, если причина достаточна веская, хотя подобное и не приветствуется. А ещё можно попасть в ситуацию, когда тебя меньше всего волнует, что ты там нарушаешь.
Мужчина поочередно постучал ложечкой по двум вареным яйцам, недвусмысленно установленным на хромированный держатель.
- Ну, вы же умный человек! - моя улыбка стала неприличной.
Честно? Заржать очень хотелось, потому что все вокруг сидели с красными рожами, полными слез глазами, и просто давились смехом. Но вместо этого я, глядя в перекошенное яростью лицо командора, невинно спросила:
- Вы не любите яйца всмятку?
Кто-то за моей спиной не выдержал и громко хрюкнул, пряча смех в кулак. Райдек угрожающе поднялся с места...
- А где десерт? - не найдя нигде на столе, вопрошающе на меня посмотрел.
- Десерт "Мозг командора" следует подавать исключительно в охлажденном виде, - очень серьезно сообщила я. - Есть его нужно медленно, маленькой ложечкой, - с придыханием произнесла я. - Так намного вкуснее.
Убитых словом добивают молчанием.
Уильям Шекспир