— ... Как ты? [...]
— Как лошадь на цыганской свадьбе: ж*па в мыле, голова в цветах.
Друзья часто испаряются, когда с тебя больше нечего взять, а приходится только давать.
Позволю себе заметить, что обладать тяжелым нравом и скверной репутацией чрезвычайно удобно. Люди искренне благодарны тебе уже за то, что ты не вытираешь о них ноги.
Гарри Поттер: «Да».Северус Снегг: «Да, сэр».
Гарри Поттер: «Не обязательно обращаться ко мне "сэр", профессор».
... я никогда не мог понять, как можно любить своих ближних. Именно ближних-то, по-моему, и невозможно любить, а разве что дальних.
... Чтобы полюбить человека, надо, чтобы тот спрятался, а чуть лишь покажет лицо свое - пропала любовь.
Не осложняй себе жизнь запоздалыми сожалениями
The land of dreams. Where men and women in white hoods roam the streets to murder Black folks. Where written laws prohibit the Chinese from stepping upon its shores. Where immigrant children are separated from immigrant mothers on Ellis Island, never to be seen again
Как сложно понять человека, когда его эмоции скрыты!
... Вот приедут поступающие пещерные тролли, и места для овец в вашей голове не останется.
- В академии учатся тролли?- удивилась я . Я всегда считала, что тролли не слишком способны к обучению.
-А кого, вы думаете, выпускают школы?-зевнул ректор. - Сразу готовых магов , что ли? Нет , все как один,- тролли.Что по поведению ,что по уровню интеллекта.
– Боюсь, что сравнения с Гагариным я не заслуживаю, – печально отозвался Иннокентий, – потому что мужество мое было вынужденным. Оно, скорее, сродни мужеству Белки и Стрелки, которым тоже деваться было некуда. Так что сравнивать меня лучше уж с ними.
Если боги дают людям оружие, значит, грядет война.
Единственное, о чем я сейчас мечтаю – это амебнуться на диван и лежать, поглаживать ложноножкой пищеварительную вакуоль…
Кофе, кофе, кофе… Не то третья, не то четвертая чашка за вечер. Но не пятая: после пятой начинает ломить виски, а сейчас голова не болит, разве что во рту поселился противный железистый привкус. Вода в Западном районе плохая, никаким кофе не перебить, тем более дешевым.
Самое лучшее наследство, которое можно оставить ребенку, это – способность на собственных ногах прокладывать себе путь.
Знаешь, ведьмак, какова истинная плата богов за настоящее могущество?— Забвение? — предположил я.— Бессилие. Забвение ждет каждую тварь земную, что человека, что бога. Дети твоих ровесников, может, еще застанут своих дедов и бабок при жизни, правнуки, возможно, услышат их имена, но праправнуки даже ведать про этих людей не будут, и время сотрет все, что было, ровно так, как вода смывает следы с прибрежного песка. И прорастет утром новая жизнь, чтобы, прожив день, тоже уйти за перевал и раствориться в вечерних сумерках. А вот бессилие, карающее тех, кто когда-то мог поворачивать реки вспять, разрушать горы и обрекать на смерть народы… Дороже этой платы нет. Но даже такое существование для меня лучше, чем то, что было до твоего появления.
...если ты старше праха земного, это не значит, что тебе известно все на свете
– Как там с обзвоном? – спросил, дико злясь на самого себя. – Пятнадцать процентов сотрудников уже в курсе, что вы на месте с самого утра. У одного, кажется, сердечный приступ, остальные мчатся на работу.
Одиночество – странная штука. Оно подкрадывается медленно и тихо, сидит рядом с тобой в темноте и гладит тебя по волосам, когда ты спишь.
– Я знаю, что если ты не сквернословишь и не распеваешь песни об одаренных природой дамочках, что-то явно не так.
Хорош тот врач, к которому мы ещё не попали
Иногда, оказывается, очень удобно повесить на кого-то ярлык и испытывать презрение и неприязнь – ведь есть причина, верно?
— У меня была та еще ночка, а перед ней — на диво веселый вечер, которому предшествовал донельзя интересный день. Я охотился на троих старших магистров ордена Лающей Рыбы, а за мной, в свою очередь, зачем-то гонялся начальник Правобережной полиции — нашел время! Уж не знаю, что случилось с сэром Йохом, то ли на солнце перегрелся, то ли бальзаму Кахара перепил, до сих пор у него хватало здравого смысла не совать нос в мои дела, а тут вдруг, ни с того ни с сего, — нате вам! Но все закончилось хорошо — в смысле, мало того что он меня не поймал, так еще и я его при этом не зашиб, что особенно радует. Он отличный мужик, такие раз в тысячу лет рождаются.
Я подумал, что только очень могущественный человек может себе позволить так искренне радоваться, что ему удалось не убить врага.
Правда - это прекраснейшая, но одновременно и опаснейшая вещь. А потому к ней надо подходить с превеликой осторожностью.
«Родивший не есть еще отец, а отец есть – родивший и заслуживший».
— Хотелось бы мне, чтобы это случилось в другое время — не в мое.
— И мне бы тоже, да и всем, кто дожил до таких времен. Но выбирать не дано. Мы можем только решить, как распорядиться своим временем.