— Упрямая жужелица.
— Старый кукун.
Наше пререкание с интересом слушала вся толпа. Мне было неловко, но в то же время я злилась, что меня вот так вот сделали потехой куче гномов. К тому же такого интересного собеседника я раньше не встречала.
— Кто такой кукун? — громким шепотом уточнил папаша.
— Самец кукушки
- Знаешь, в чем главная проблема взрослых людей?
- В чем?
- В том, что они не умеют прямо говорить о своих чувствах.
Вы же поразите нас своими бриллиантами в очередной раз?
«Вообще-то я хотела поразить вас своим отъездом».
— Будем надеяться, что Его Величество все-таки запретит тебе соваться в самое пекло, — честно ответил я. — Представь, как неудобно будет ездить с этим их левосторонним движением по Лондону на танках!
Love is a word that pierces men's hearts,like a poisoned dart,and then they turn and poison someone else.
Ректор выглядел подозрительно довольным , и это меня сильно настораживало.Насколько я могла судить, веселили его весьма странные вещи.
– Там, где есть хороший чиновник, не нужен правитель.
Замечательно. Европейский взгляд. Подношу свой бокал к бокалу Гейгера:
– А где вы видели в России хорошего чиновника?
Ноги- самый надежный вид транспорта.По дороге не поломаются.Главное , под них почаще смотри.
Через съехавшую крышу лучше видны звезды…
Ночь в Старом городе отличалась от ночи в Западном районе, как сказочная принцесса от своей потерянной в детстве сестры-нищенки.
Офисная жизнь — она как река. Ее питают десятки или даже сотни ручейков, которые внешне вроде бы и неразличимы в общем широком и мощном потоке, но при этом они есть. За внешним благополучным и дружелюбным фасадом любой более-менее крупной организации скрываются такие драмы, что Шекспир, узнав сюжеты иных из них, удавился бы от зависти. Куда там его «Гамлету» и «Макбетам», что их средневековые топорные интриги против нынешних офисных «многоходовок», иногда меняющих не то что штатное расписание, но и само лицо компании.И если ты задумал занять место повыше своего теперешнего ранее того момента, когда шеф сам скажет что-то вроде: «А не засиделся ли у нас такой-то в своей должности? Пора бы и повысить парня», будь готов к тому, что мир для тебя уже никогда не станет прежним. Тебя ждут битвы почище, чем в Гражданскую войну были. Друзья будут становиться врагами, бывшие недоброжелатели — временными союзниками, ты узнаешь про себя и людей, с которыми ты работал бок о бок много лет, столько всякого, что волосы не только дыбом встанут, а, может, и вовсе нафиг выпадут.Это не Спарта, приятель.Это офис. Хуже того — российский офис. В нем законы бытия не писаны, а если и писаны — то не читаны. Это место, куда легко попасть, но из которого очень трудно потом морально выбраться. И даже если ты поменяешь работу, для тебя все равно уже ничего никогда не изменится. Этот яд проникает в каждую клетку твоего тела.
И единственный надежный забор, способный оградить нас от внешнего мира и всех его опасностей, - основательное познание этого мира
"Отцу я как-нибудь все объясню. Вначале подготовлю, потом сядем, поговорим… Уверена, он встанет на мою сторону. Со временем. Через лет пять точно снова станет отвечать на звонки."
Замуж надо выходить, пока ты идиотка безмозглая, - обрадовала её Наумовна
Одиночество обволакивает твои кости, стискивая так сильно, что ты почти не можешь дышать, почти не слышишь биение своей крови, когда оно поднимается по твоей коже и касается губами мягких волосков у тебя на затылке. Оно оставляет ложь в твоем сердце, ложится рядом с тобой на ночь, пиявкой высасывает свет из каждого уголка. Это вечный компаньон, держащий тебя за руку, лишь чтобы дернуть вниз, когда ты пытаешься встать, сдерживающий твои слезы, лишь чтобы отправить их вниз по твоему горлу – комком. Одиночество пугает тебя, просто стоя рядом.
Кроме того, в силу чудесных свойств расписного яйца, поляна оказалась на ничейной земле, непонятным образом раздвинув рубежи многоборских и прочих владений. Стало быть, никакому князю ничего платить не надо – ни даней, ни пошлин. Такие места по стародавнему обычаю именовали почему-то «обжорными зонами».
Многие женщины предпочитают полагать, что ими движет более возвышенная любовь, и что у них есть кое-что более достойное гордости, чем то, что предлагает длинноклювый болотный крапивник.
...Но ты можешь не волноваться: девочка очень добрая и безобидная… – Варин хитро прищурился. – Когда она захватит мир, то непременно поделится с тобой троном.
Эд не врал и даже не преувеличивал. Пращой он умел пользоваться с рождения (или с сотворения), поэтому закинуть глиняный горшочек на полкилометра в крупную неподвижную цель мог бы, наверное, и с завязанными глазами, стоя на одной ноге, в пьяном виде, на спор и страдая икотой.
Меня карать - то ещё удовольствие, должна признать. Кто ко мне меня карать придёт, тот в своей смерти безвременной и виновен, ибо нечего лезть, куды не просят.
Самое страшное рабство – то, в которое мы продаем себя сами.
– Ты станешь замечательно Королевой, – ласково шепнул он.
– Меня больше волнует, какой я стану женой, – призналась Диана в ответ
В любимых умиляет и сводит с ума буквально все. Даже недостатки, особенно недостатки. Мы их любим еще больше, чем достоинства, потому что так они делают человека более близким, потому что нам позволено эти недостатки видеть.
Родители почти всегда инстинктивно, но безошибочно, выбирают для своих детей наихудшую участь из всех возможных.
Для высокоорганизованного разума смерть - это очередное приключение.