Чувства - как миндалевидные железы. Большую часть времени бесполезны, но могут стать источником боли и дискомфорта.
В голове мелькнуло сходить к ней, но он отверг эту мысль. Иногда, а может, и всегда горе должно иметь возможность выплеснуться в уединении.
— Да, Милу, тяжела господская судьбина; не ведаешь никогда, что против тебя люди твои добрые замышляют.
ДЕЛАЕМ УБОРКУ ПРАВИЛЬНО:
1. Проведите по полке влажной тряпкой.
2. Найдите старый фотоальбом и рассматривайте фотографии 8 часов.
3. Ложитесь спать.
— Мое ожерелье стоит семьдесят тысяч долларов? — пробормотала Соня, еле шевеля губами. — Оно столько стоит?
— Что с ней? — нетерпеливо спросил Франц Иосифович почему-то у Кирилла.
— Она думала, что оно стоит семь рублей, — сказал Кирилл, — не обращайте внимания. Если она не придет в себя, мы макнем ее в Неву.
Общение с Гёте в эти дни было весьма содержательным, но, увы, я был так занят всякого рода делами, что не выбрал времени записать даже наиболее значительные из множества его высказываний.
В свой дневник я занес лишь следующие мелочи, вдобавок еще позабыв, в какой связи и по какому поводу они возникли.
«Люди — это плавающие горшки, которые стукаются друг об друга».
«По утрам мы всего умнее, но и всего озабоченнее, ибо забота тоже ум, только что пассивный. Глупцы ее не ведают».
«Не надо тащить за собою в старость ошибки юности; у старости свои пороки».
...даже самым сильным мужчинам порой жизненно необходимо спрятаться, раствориться в любимой женщине.
Чем сильнее ты стараешься быть хорошей и правильной, тем больше в глубине души стремишься к тому, что считаешь порочным.
На Земле, когда не знаешь, что сказать, обычно спрашиваешь собеседника: "Какие планы на выходные?"
Если ты можешь достать врага, то он может достать тебя.
Вероятно, только так и можно понять, что дорожишь кем-то, – по нежеланию рассказывать о нём первому встречному, как бы добр и вежлив он ни был.
Игра в соблазнение опасна. Очень легко смещаются грани.
Если время от времени не начинаться заново, так и останешься вечным младенцем с единственной тенью, тень будет стареть, а ты не будешь расти.
- Марьяна, мне перед выходом нужно сделать одно дело, но боюсь, тебе не понравится! – осторожно заявил Дэнарт, при этом его ладонь на моём затылке превратилась в каменную, не давая отодвинуться.
- И что за дело? – испуганно спросила я.
Он мягко потянул меня за волосы, заставив посмотреть прямо в красные глаза, и пояснил:
- Надо обновить тебе метку!
- Почему именно сейчас? – прохрипела я, запаниковав.
- Понимаешь, милая, таким образом я немного скрываю твой аромат, смешиваю со своим. Для других эшартов ты будешь пахнуть мной, и новая связь не возникнет.
Сквозь страх во мне пробился сарказм, и я позволила себе мелочную издёвку:
- Что же ты, не хочешь, чтобы другие расцветили свой мир? Жадничаешь?!
Мягкость и сочувствие в глазах Дэна испарились. Сейчас на меня смотрел дракон-собственник и большая-пребольшая жадина!
- Своим я делиться не намерен!
Странно, что когда вы втайне что-то подозреваете, то стоит
кому-нибудь высказать подобное же предположение вслух, как вам
непременно захочется его опровергнуть.
Работа, работа… Как же тебя трудно найти, когда ты действительно нужна позарез!
«А что будет с тобой в следующий раз, Картер? Как далеко ты однажды зайдешь, чтобы остаться на темной половине луны? На что окажешься готов?»
Общаясь с людьми, гораздо лучше составлять о них собственное мнение, а не припоминать в деталях информацию от других.
Это был талантливый уличный жулик, и, что важнее всего, он уважал свое ремесло и довольствовался тремястами процентов чистой прибыли.
Впрочем, подданные еще ни разу не попытались навредить нам. Иногда просили помощи, но не более того.
– Нам от пращуров велено знать всякую женщину благородной, добродетельной и прекрасной… – Он перевёл дух и добавил: – Пока она не окажет обратного.
В деревнях за подростками если и следят, то краем глаза. А за пацанами и вовсе — коль домой к ночи вернулся, значит, воспитание удалось.
— Мне жить осталось двадцать четыре часа, — сердито сказала я. — Когда ты собираешься рассказать? — Через двадцать пять.
Глаза у него были такие добрые, что с трудом удавалось разглядеть в них его настоящего.
— Тебе не о чем беспокоиться, господарь, — промолвил Милу. — Следовало бы тебе только больше доверять своим людям, а то так и с ума сойти можно, коли в каждом верном воине изменника подозревать.
— Здесь ты неправ, — возразил ему Марил, — иные так прикидываться умеют, такую личину на себя напустят — вовек не догадаешься, что у них на уме.