К учёной птице — умному Павлину —Хавронья на приём явилась не одна —Хавронья привела с собою Кабана.(Павлин был доктором — умел лечить скотину!)Павлин спросил: «Чем вам помочь, друзья?»«Мой Боров заболел! — ответила Свинья. —Весь день на всех рычит, копытами топочет —Всем угрожает он! Знать ничего не хочет!Доходит дело чуть ли не до драк.Он никаких не терпит возраженийИ не стесняется в подборе выражений».«Я очень нервным стал!» — заметил мрачный Хряк.Павлин задумался: «Скажите, а бывает,Что и на Льва он голос поднимает?»«Нет, этого пока не замечала я,Со львами вежлив он», — прохрюкала Свинья.«Быть может, он волков и тигров оскорбляет?»«Нет, этого мой Хряк себе не позволяет!»«Ну что ж, — сказал Павлин, — диагноз мой таков:Поскольку ваш супруг не трогает волков,Ни тигров и ни львов, а значит, разумеет,Что голос повышать на сильного не смеет,И перед ними вовремя робеет, —Он, с точки зренья докторов,Здоров!»
Он был сегодня еще добрее и благожелательнее, чем обычно. Он заговорил о своем учении о цвете, о своих ожесточенных противниках и еще сказал, что уверен: кое-что им все-таки сделано в этой науке.
— Для того чтобы составить эпоху в истории, — заметил он по этому поводу, — необходимы, как известно, два условия: первое — иметь недюжинный ум и второе— получить великое наследство. Наполеон унаследовал Французскую революцию, Фридрих Великий — Силезскую войну, Лютер — поповское мракобесие, а мне в наследство досталась ошибка в учении Ньютона. Нынешнее поколение, правда, и понятия не имеет о том, что я сделал в этой области, но будущие времена должны будут признать, что наследство мне досталось неплохое.
...все мы счастливые дети, пока живы наши родители, с которыми всегда можно ощутить себя маленьким и таким безгранично любимым.
Несложно найти красивую девушку, верно? Можно найти даже умную. И иногда попадаются девушки с добрыми сердцами. Но, судя по моему собственному опыту, безумно трудно найти все три качества в одном флаконе.
иногда тот, кто не желает держать оружие, сам становится оружием.
-Нам бы сейчас о нас подумать…
- А что мы?
- Понимаешь… даже не знаю как тебе сказать, но кто-нибудь мог заметить, что мы ограбили Гринготтс.
Какая хорошая сказка: и драконы есть, и водопровод с канализацией, причем одно не исключает другое.
Лучше бы Женька сегодня вообще не ложился спать. Потому что когда через полчаса тебя будят, это еще хуже.
Было в нем что-то отчаянное. Как будто ему терять нечего и он ничего не боится. Таких людей, по-моему, лучше стороной обходить.
Возраст — хитрая штука. Довольно обманчивая.
Мама говорила — хорошие девочки не дерутся. Значит, сегодня я очень плохая девочка. Пусть нет опыта драк. Зато злость и страх за своего ребёнка.
Несмотря на множество недостатков, которые он не мог не замечать, Россия нравилась ему именно такой, какой была. Стабильной, но с перспективой. Знающей себе цену и умеющей постоять за себя. Помнящей прошлое, но думающей о будущем.
— Он что, тебя трогал?!! — взвились мужчины, наконец-то дойдя до сути. У них не мозг, а компьютер на лампах! Пока разогреется, смысл обсуждать пропадает.
- Так что же у тебя за отряд такой, Георг? Всадники, арбалетчики или пехотинцы? - Не удивлюсь, если они еще и в лесу как у себя дома. - Что? Еще и лесовики? Хотя... Сюда они дошли именно по лесам, так что, скорее всего, эту науку тоже знают.
Так в человеческий мир возвращается магия, просто потому что - ну, может. Приходит, когда ей вздумается, и происходит, с кем сама пожелает, ни у кого разрешения не спросив.
- Вот разбалуешь ты меня, - широко и счастливо улыбаясь, выдохнула я.
Дэнарт немного отстранился, посмотрел на меня и привычно игриво прошелестел:
- Я стараюсь! – Вновь погладил мой животик, положил на него свои большие ладони, как бы измеряя, и добавил:
- Мы теперь вдвоём с сыном тебя баловать будем.
Если вы сказали что-то обидное мужчине, пусть это вас не тревожит. Мужчины слишком самодовольны, они просто даже не верят, что вы говорите серьезно, если это что-то нелестное для них.
- Ларка я бросить не могу, а по завершении Турнира сама все объясню Эрвину. Заодно и тебя прикрою. Грудью. — Бедовая элари, — фыркнул он. — Хотя грудь — это, конечно, аргумент. Береги ее, она наша последняя надежда.
— О чем ты говоришь? Он твой брат…
— Сводный! — я поворачиваю голову и встречаюсь с синим взглядом, блестящим очень близко у моего лица. — Ты разве не догадался, почему он меня терпеть не может? Так не может, что я два года закрываюсь от него в своей комнате на ключ и прячу синяки! Так какая разница, кто из вас их на мне оставит, если это одинаково больно! Ненавижу вас обоих! Будьте вы прокляты!
«медведь, который научился кричать „ау“ никогда не останется голодным».
...профессия приучила меня к мысли: когда не имеешь, что любишь, любишь то, что имеешь.
– К сожалению, мы не всегда выбираем правильный путь. Главное помни, что какое бы решение ты не приняла – оно твое, и заставить его изменить никто не может.
Дар - это одновременно проклятие...
– Ты что, строишь заговор, уточка? – Если у женщины нет ни золота, ни воинов, ни имени, ни чести, что ещё ей остаётся делать?
Если мы c тобой страдали, это не значит, что остальные тоже должны!