– Мы не танцевали, Танаис, мы просто вошли в транс.
– А вы затейники! – усмехнулась подружка и подмигнула игриво. – Пойду расскажу Кур-олису. Может, сразу и попробуем!
– Так он на совете с Вольфом, – поумерила я ей прыти.
– Да-а-а, – сокрушенно пробормотала Танаис, – вечно у мужчин какие-то неотложные дела, когда они нужны женщине. Ладно, подожду окончания их совета.
- Отец слов на ветер не бросает. - Слегка нахмурился Стэван. - Если он назвал вас своей невестой, то это дело решенное.
- Ничуть не сомневаюсь в организаторских способностях его величества, - хмыкнула я
Лучше уж тесно и жарко, чем в петле и на свежем воздухе.
-...нельзя строить жизнь по принципу жертвенности. Жертвуя собой во имя каких-то целей, пусть даже великих, мы убиваем себя.
- Почему убиваем?
- Потому что часто не туда целимся. И жертвы наши проходят впустую. Ни себе, ни людям.
..физическая измена - лишь следствие измены духовной. Ибо люди,которые подарили друг другу любовь, не имеют права лгать.
Не могу не воздать похвалу тому,кто первый извлек из маковых головок морфий.
На ночь я поставила его банку на старое место, на подоконник, откуда череп (по его словам) мог любоваться тихой ночной улицей и (а вот это гораздо ближе к истине) пугать малышей в доме напротив своим зловещим зеленым светом.
— Хочу, чтобы ты осталась. Чтобы ты… Я хочу тебя.
— Ты хочешь меня, — попробовав на вкус эти слова, она нежно сжала его ладонь. — И как это будет, Каз?
Он посмотрел на нее: яростный взгляд, сжатые губы. Так он выглядел только во время драки.
— Как это будет? — повторила она. — Ты будешь полностью одет, включая твои перчатки, а голову отвернешь, чтобы мы не сумели коснуться друг друга губами? <…> Ты будешь моим без этой брони, Каз Бреккер. Или не будешь совсем.
Нет на земле существа более жуткого, чем истинно справедливый человек.
– Милый, - начала я нежным голосом, который никак не подходил рычащей от злости на полу. Темный ощутимо напрягся. Я же продолжила: – Меня чуть до разрыва сердца не довела своим подарочком твоя любовница, до этого мной пытались подзакусить вампиры, я чуть не сдохла в вашей Бездне, в обед кто-то решил закидать меня не снежками, а огненными шарами, а намедни утром один гребаный темңый властелин пытался порыться у меня в голове. А сейчас ты лежишь на мне своей тушей, пыхтишь и что-то говоришь мне о спокoйствии?! У тебя совесть вообще есть?
– Есть, но ее осталось очень мало, поэтому я экономлю, – невозмутимости Демона позавидовали бы даже мертвецы.
Лошадки у гномов тоже жопастые и низенькие, зато крепкие, толстоногие — как я, в общем.
я ребёнок, - неожиданно заявил Дан. - А детям нужно уступать! И баловать их!
- Это кто тебе такое сказал? - опешила я.
- Бабушка!
- Бабушка Оля? - я не верила, что Ольга могла такому научить внука.
- Нет, бабушка Елена, - с довольным видом сообщил сын. - Она говорит, что дети - это самое большое счастье!
- Всё верно, - кивнул Ян. - Но когда это счастье начинает хамить родителям, его лишают сладкого.
- Не имеете права, - ухмыльнулся Дан. - Детям нужно давать всё, что они попросят.
Но Алексей Петрович всё же предпочёл бы недальновидных дураков идейным сволочам: от последних у него случалась изжога.
- Прикройся.
- Как я прикроюсь?! У меня же руки скованы!
– Ну и пусть себе думает, как ему заблагорассудится, – окончательно развеселился отшельник. – Обмануть врага, представив себя слабее, чем есть на самом деле, – это самая действенная и надёжная ловушка.
Судьба – художник, который создает свои шедевры терпеливо и изысканно.
– Ты совсем не разбираешься в мужчинах нашего времени.
– Зато разбираюсь в мужчинах, живших пару тысяч лет назад. Мумии мне ближе.
– Потому и умрешь старой девой, – вздохнула соседка.
Общая проблема идеалистичных идиотов как раз и заключается в том, что в живой природе долго они не живут.
Детали - это отмычка, с помощью которой можно вскрыть человека.
Вода принимает форму сосуда, но остается водой. Ива согнется под порывом ветра, но не станет спорить.
Страх – это самое приятное ощущение человека. Это ощущение развивает тебя и делает жизнь насыщенной.
Интернет должен был сделать достоверное знание доступным для всех - но парадоксальным образом создал непробиваемые стены между людьми.
Тот, кто едва выдерживает сражение с самим собой, не имеет право копаться в чужих душах
– Здоров, значит, – хмыкнул заглянувший в палату Йон. – Больные не возражают против утки. Впрочем, – он на секунду задумался, а потом расплылся в улыбке, – настоящие больные вообще не возражают.
– Потому что пребывают без сознания? – съязвил Берт.
– Именно. Или у них нет сил возражать. А раз ты возражаешь, значит, выздоравливаешь. Что не может не радовать.
По-настоящему несчастные люди всегда плачут в одиночестве. Так, чтобы никто не увидел их обнаженную душу.