По мне уж если муж - так муж ; пьяный - тряси жену, как грушу ; трезвый - люби её, как душу
Спрашивать, где между двенадцатью дня и девятнадцатью вечера помещается мой законный обед, явно не стоило. Ренар, как и всякий истый француз, был до глубины души уверен, что мы едим для того, чтобы жить, а не живём для того, чтобы есть! Представляете?
Все это я съесть, естественно, не смогла, но попробовала каждое блюдо. Интересно же, как в сказках питаются. И, могу сказать, ничего так, плотненько. Это вам не суши на один зуб.
Благородный человек будет обращаться даже с прачкой как с королевой, быдло поведет себя с королевой как с прачкой, а уж в какой семье родилось то быдло… Кто-то всерьез думает, что раз колыбелька с гербами, то и душа тоже благородная? Воспитывать надо! Вос-пи-ты-вать! Иначе такое вырастет, что и на уши не натянешь.
Иногда повреждения слишком велики, чтобы от них можно было оправиться.
К сожалению, он использует свою власть в первую очередь для того, чтобы вызывать раздражение.
Жизнь не удалась, рухнуло то и рухнуло это, но остаются книги, музыка, живопись, и тот, кто способен этим наслаждаться,- выстоит, не пропадет.
Почесать прилюдно яйцо – это не то же самое, что поправить локоны.
– Потому что смерть милостива только к мертвым, мистер Торли. А на оставшихся живых ей совершенно наплевать.
— Собственно, диалектика, — сказал Гегель, — не что иное, как упорядоченный, методически разработанный дух противоречия, присущий любому человеку, и в то же время великий дар, поскольку он дает возможность истинное отличить от ложного.
— К сожалению, — заметил Гете, — эти умственные выверты нередко используются для того, чтобы ложное выдать за истинное, а истинное за ложное.
Профессиональный нарушитель закона на пенсии — в природе нет более законопослушного существа. Те их коллеги, что привыкли разрешать ножом и пистолетом собственные проблемы, попросту не дожили до пенсии.
Наверное, это любовь, когда о человеке хочется заботиться. Да и кто ждет любви, как в книгах у бледнолицых. Ее придумали люди. На самом деле любовь — это уважение, привязанность и забота.
Мужчины вообще склонны делать странные выводы, которые совершенно не укладываются в нормальную женскую логику.
«Пахло горелыми трусами».
Показывать свой страх еще хуже,чем его испытывать.
<...>
От перца видно и начинают всем перечить...
Алиса очень обрадовалась, что открыла новое правило:
- От уксуса - куксятся, - продолжила она задумчиво, - от горчицы - огорчаются, от лука - лукавят, от вина - винятся, а от сдобы - добреют. Как жалко, что никто об этом не знает... Всё было бы так просто. Ели бы сдобу - и добрели!
Все можно исправить, было бы желание.
Слова подруг запали мне в душу. Невольно вызвав перед мысленным взором образ нахального самоуверенного красного дракона.
– В конце концов, – дурашливым тоном продолжил рассуждать Серый, – я читал в одном женском журнале, что дружественный секс – это что-то абсолютно неземное. Всегда хотел попробовать.
И что я получила под конец? Полю в сердце?
...по телу побежали стонущие и пищащие от возбуждения мурашки...
Дело не в дороге, которую мы выбираем; то, что внутри нас, заставляет нас выбирать дорогу.
В пятницу, в противный серый день, Пробежал по Лондону олень. А за ним неслась, пиная жмых, Сотня деток, пухлых и смешных! Вернись домой, олень, Мы тебя любим, папа! Маме рожать не лень, Нам остаётся драпа-ать!!!
— Коня? А я что, верхом поеду? Я же не умею!— А как иначе-то? — Костопрах озадаченно покачал головой. — Ножками-то далече топать придется. Тем более конь не простой, а волшебный. Скачет Вещий конь Кощея выше лесу стоячего, ниже облака ходячего, горы, реки и озера меж ног пропускает, поля-луга хвостом устилает…— Ну, точно навернусь! — перебила я его. — А по-другому никак нельзя?
— Но тебя ранили. — Я для чего-то ткнула пальцем прямо в порез, и Макстен болезненно скривился. — Видишь, какая рана!
— Если тыкать в мою царапину, то она станет раной, — справедливо рассудил он.
— Не спорь, ты истекаешь кровью!
Конечно, кровотечение давно закончилось. Подозреваю, что и порез начал затягиваться.
— Алина, — позвал меня Макс.
— Да что?!
В следующую секунду горячая ладонь легла мне на затылок, и губы накрыл поцелуй. От внезапной ласки я оцепенела. Макстен отодвинулся на секунду, посмотрел в глаза.
— Ты пытаешься меня успокоить? — охрипшим голосом спросила я.
— Подталкиваю к принятию решения.
— Давай-ка еще разок… подтолкни, пока не истек кровью, а то неубедительно вышло, — пробормотала я, с готовностью приоткрывая губы для нового поцелуя, глубокого и крышесносного.