– Так у нас в гостинице всего два номера. Один ключ от каждой комнаты, что непонятного?
Мы задумчиво уставились на Дэнни и, полагаю, подумали примерно об одном и том же.
– Но нас пятеро, – терпеливо, как с психом, заговорил Локвуд. – У каждого из нас свои потребности, привычки, свой распорядок дня, и вообще… В вашей… гостинице есть еще комнаты?
– Есть. Две. В них живем я, мой папа и сумасшедший папин папа. И у папиного папы такие потребности и привычки, что лучше держаться от него подальше, можете мне поверить. Правда, есть еще чулан на кухне, но очень сырой, с крысами и с призраком, который болтается у нас на первом этаже. А теперь выше нос! У вас будет пять кроватей! Ну, точнее, четыре, но одна из них двуспальная. Вот ключ от комнаты с этой кроватью. Там же у стены есть раскладушка. А вот ключ от второй комнаты, в ней всего две кровати. По-моему, все прекрасно. Идите размещайтесь, а потом спускайтесь в бар, там и увидимся.
С этими словами Дэнни исчез, а мы застыли в тяжелом молчании.
– Люси?.. – начала Холли.
– Ты просто слегка меня опередила. Считай, что я согласна.
– В таком случае, – сказала Холли, забирая у Локвуда один из ключей, – мы забираем комнату с двумя кроватями, а вы, мальчики, заселяйтесь в другой… «люкс». Желаю не передраться, когда будете решать, кому достанется раскладушка.
Мир полон трусов, которые хотели бы выглядеть героями.
Если человек прикидывает, что делать завтра, умирать сегодня он определенно не собирается.
— Если у тебя есть ангел-хранитель, он, наверное, уже седой… А может заикается.
я снова побывал на Никольском кладбище. Видеть его мне было больно – я ведь помню его неразграбленным. Здесь больше нет красивых мраморных надгробий, которые стояли в моем детстве. Я спрашивал себя, зачем эти надгробия могли понадобиться – для повторного использования? Для мощения улиц? Что происходит с народом, который разоряет свои кладбища? То, что произошло с нами.
— Это бесполезно, — она устало выдыхает. — Он в молодости много дрался, ему отбили чувство вкуса.
— Деньги могут испортить человека только в том случае, если он не знает, как с ними обращаться.
у писателей и сценаристов - нет глупости — нет сюжета. Или есть, но это сложнее и, вероятно, затратнее.
Так вот, говоря о причинах. Она спокойная, умная, предана своему делу, отлично играет в шахматы и видит в тебе не врага, а личность. Она сочувствует тебе и защищает. Вы оба интересуетесь ментальной магией, оба имеете непростые отношения со Смертью, оба, уж прости, немного психи. А так — да, у тебя нет ну вот вообще никаких причин её любить! Ни единой.
...Когда любишь, тихо погибаешь от мысли, что можешь больше никогда его не увидеть.
Научившись видеть, человек обнаруживает, что он в мире - один, и у него ничего, кроме глупости, нет.
Судьбу свою встретишь на дороге, которой пойдёшь, чтобы ее избежать.
Я хочу, чтобы он сделал карьеру в области счастья до конца жизни. Думаю, лучше всего его отражает слово «юриспруденция». – А я думаю, эти две области диаметрально противоположны.
Сторителлинг продолжает выполнять древнюю функцию объединения общества, устанавливая основные ценности и обеспечивая распространение единой культуры. Истории учат молодежь и формируют характеры. Они говорят, что похвально, а что достойно порицания. Они постоянно мягко наставляют нас, как быть порядочными людьми. Они учат нас правильному поведению, уменьшают социальные трения и прививают всем общие ценности. Они делают нас единым целым.
Все эти люди пришли сюда из западной части страны. Страшная сила гнала их по дорогам родины на восток и на север - голод. Стояла осень 1944 года, не стихала война. В больших городах не хватало еды. Транспорт не ходил, поэтому передвигаться оставалось только пешком. За спиной каждого такого беженца было по несколько десятков, а то и сотен километров. Они тащились по шоссе и проселкам с какими-то тележками, детскими колясками, велосипедами без шин и прочими немыслимыми приспособлениями. А после восьми находиться на улице запрещалось - комендантский час. Так что было очень важно иметь родственников и друзей, живущих где-то рядом с дорогой.
И замахнулась этим самым половником! На ректора! Тот нервно отшатнулся, да с таким лицом, что стало ясно: когда-то с этим половником лорд Алистер уже познакомился, и весьма плотно.
а я подумала, что только что обзавелась собственным доктором в этом мире. Пусть алкоголиком, но надо же было с чего-то начинать!
Иногда красота - это внешнее. Как обертка подарка. Но не сам подарок.
- Стесняешься меня, да? Ну, скажи, стесняешься?
- Стесняюсь? Я? Тебя? Старой заплесневелой черепушки? Ты о чем, приятель? - Я заглянула в банку и увидела злую заносчивую гримасу на лице черепа.
... усидеть на троне в тысячу раз труднее, чем завоевать его.
в молодости каждый из нас, прочитавши эти его испанские рассказы про быков, хоть раз да почувствовал, что может туда поехать и драться. Или уж, по крайней мере, пробежать рысцой впереди быков, когда их выпускают рано поутру
На столе бутылка вина. Удивляюсь неожиданной щедрости, но Нина наливает только себе, мне не предлагает – знает, что я соглашусь, и, перехватив мой пристальный взгляд, отворачивается. Я привычно молчу и отхлебываю теплую воду из стоящего передо мной пластикового стакана.
Тот , кто видит пик горы, знает и направление к ней.
Готова поставить десять килограммов, что Грэта в два счета беднягу Вильяма уложит в постель, особенно после того, как я ей по секрету сказала, что Вилли прошение на Мастера подал и вообще расписала, какой он замечательный, заботливый и добрый, только очень робкий в отношениях с женщинами. Словом — подставила беднягу по полной программе. Пусть он мне потом расскажет, что брак — это не страшно и не больно.
В тоталитарном государстве все граждане были под колпаком и исправно платили налоги со всех своих доходов. Но власть имущие научились подрисовывать себе нолики на банковских счетах, а в момент проверки их убирать. Людскую алчность невозможно искоренить. Там, где есть человеческий фактор, всегда будут ошибки. Порой фатальные.