Однажды я играла с ней в тавлеи на душу мантикоры, и мы обе так жульничали, что получилась почти честная игра.
– Здравствуй, Кринаш, сто лет жизни тебе и кучу денег! Уж приветь, обогрей бездомную старушку… не спустишь собаку, а?
Я прошла через ад, так что для меня не проблема утянуть тебя туда вслед за собой
Как бы ты не был опасен, всегда найдётся кто-то ещё опаснее.
Человек легко привыкает и смиряется с судьбой, если не знает иного пути...
Я. Ломкая мензурка с квинтессированным космосом.
Даже искупая прошлое, жить нужно непременно в настоящем. Значение имеет только то, что происходит здесь и сейчас, потому что ничего из минувшего уже не вернешь, а будущее еще не наступило.
— Не убивайтесь вы так, — сказал он, не выдержав, — ничего страшного. У вас что, машина в первый раз ломается?
— У меня в первый раз бабушка умерла. Мне… трудно это пережить. Да еще навалилось все сразу…
Весь жизненный опыт Кирилла Костромина свидетельствовал о том, что все плохое всегда наваливается сразу.
— Переживете, — сказал он неприязненно, — нужно уметь держать удар.
— Ну да, — согласилась она безразлично, — конечно.
Гёте говорил со мной о продолжении своего жизнеописания, которым он в настоящее время занят, и заметил, что более поздняя эпоха его жизни не может быть воссоздана так подробно, как юношеская пора в «Поэзии и правде».
— К описанию позднейших лет я, собственно, должен отнестись как к летописи, — сказал Гёте, — тут уж речь идет не столько о моей жизни, сколько о моей деятельности. Наиболее значительной порой индивида является пора развития, в моем случае завершившаяся объемистыми томами «Поэзии и правды». Позднее начинается конфликт с окружающим миром, который интересен лишь в том случае, если приносит какие-то плоды.
― Чем больше источников, тем объемнее картина для анализа.
«Ваша светлость, вам послание от его светлости…»
Я потерла виски, в которых раз за разом прокручивались все новые, и новые, и новые «надо», и развернула еще пахнущий грозой лист.
«Если не вернешься сегодня домой раньше — останешься без десерта. И кухню опечатаю!»
Господи, вот откуда в этом человеке столько немыслимой жестокости?! Почему ему раз за разом надо заставлять любимую жену мучиться и давиться сладким тайком в библиотеке? Или в ванной, в зависимости от того, какой схрон не был обнаружен.
Какой он всё-таки милый, а я-то хотел отрезать ему голову и приколотить её к стене.
Во время шторма нельзя обучаться навигации.
Любить — значит не только брать, но и уметь отказываться от чего-то, жертвовать собою.
Он сказал, что ее жизнь должна вместить целую галерею картин, но в настоящее время вся ее жизнь состояла лишь из одной картины: его портрета.
Эти люди такие неудобные в эксплуатации: регулировать температуру тела не могут, система ускоренной регенерации у них отсутствует, ни динамику состояния посмотреть, ни процент повреждений-жизнеспособности обсчитать, все приходится оценивать визуально! Еще и от еды отказываются, хотя энергорасход во время болезни резко возрастает!
я все никак не могла угомониться и определиться с графиком: то ли я сова, то ли жаворонок, то ли бессмертная скотинка, которой сон и отдых не нужны.
— Знаешь, иногда люди воюют за еще менее ценные владения — Рози брезгливо поморщилась, мы наконец-то столкнулись с подтверждением того, что этот город-призрак все же населен. Если точнее — с немыслимо зловонной выгребной ямой — Например за склон горы, на котором кроме камней ничегошеньки нет. Или за островок в северном…
Удача любит сильных, уверенных и наглых, а счастье – честных, готовых меняться, держать данные обещания,извлекать опыт из совершенных ошибок.
Говорят, что это все выбросы от металлургического производства, и смертность у нас от онкологии повышенная, врачи уже бьют тревогу. Хотя «эксперты» утверждают, что между тем и этим связи нет никакой. Производство не может навредить человеческому здоровью.
Действительно, каждый думает, что ему до старости еще ой как далеко. Старость она с кем-то другим случается. Конечно, когда она случается с тем, кто тебе близок и кого ты любишь, это весьма и весьма неприятно. Но о том, что за старостью следует смерть, никто практически не думает. Вернее старается не думать. Если все время помнить о смерти, то, наверное, можно сойти с ума. Куда как проще заблокировать эту память и жить так, как будто впереди у тебя целая вечность.
В этом смысле «человек» - довольно удобная конструкция, почти совершенно бесчувственная, кого в неё ни засунь. И это далеко не всегда недостаток. К сожалению, нет.
Хелла смотрела на несколько душ, стоящих перед ней.
Улыбалась.
Да так, что каннибалы, увидев эту улыбку, заплакали бы горькими слезами, и отправились перекрещиваться в миссионеры-вегетарианцы.
Сколько бы страданий, неудобств и досады ни приносила любовь, она слишком многое даёт нашим душам взамен. Вот мы и цепляемся за неё всеми силами, руками, зубами и когтями и не позволяем отлучить её от нас, кроме как оторвав вместе с куском мяса. Но в этом виновна не любовь и даже не предмет нашей страсти. В этом виновны только мы.
"...где у парадного подъезда стояли два высоких швейцара в промокших ливреях. Лица мужчин были холодны и спокойны, словно из мрамора. Даже щетина на их щеках казалась преискуснейше высеченной в благородном камне. Надёжность такая, что если в голову одному из них ударит молния, то, скорее всего, она отскочит, ещё и извинится!.