Эдди пошел в ванную чистить зубы, а Айрис включила мобильник, потому что именно это положено делать на Земле, когда остаешься один в комнате: залезть в телефон и оградить себя от одиночества.
Если ты идиот, то это неизлечимо.
Если ты настолько идиот, что ввязываешься в драку один против дюжины, это уже диагноз.
В воздухе так пахло вином и пивом, что, кажется, опьянеть можно было от одного вдоха.
Нет времени горевать о потерянном, нужно стараться приспособиться к обстоятельствам, иначе никак.
Сваро улыбнулся скорее мне, чем другу и, коротко склонив голову, произнес:
– Буду счастлив видеть вас вновь, принцесса, – потом, нагло посмотрев на Эриаса, ехидно добавил, – ну и ты заходи, если что...
Я примеряла ситуацию на себя, ситуация не лезла. Пора худеть.
Может, есть и феи, и эльфы, но помни: Бог помогает тем, кто помогает себе сам.
Никогда не думай, что ты иная, чем могла бы быть иначе, чем будучи иной в тех случаях, когда иначе нельзя быть.
Раз в жизни к каждому человеку приходит судьба и говорит: «Выбирай».
– Я тебя убью!
– Милая, у тебя с произношением что-то не так. Какой-то странный акцент внезапно появился. Смотри на меня. Правильно говорить не «Я тебя убью», а «Я тебя люблю». Повторяй за мной. Я…
– Дурак.
В душе каждого из нас есть и Свет, и Тьма. И та и другая Сила вложены всевышним. И только мы сами решаем, за какой из них следовать…
В этом-то вся суть тревожного расстройства. Ты переживаешь абсолютно из-за всего, выдумываешь всевозможные жуткие и диковинные ситуации, которые тебя не на шутку пугают, надеясь, что этот твой страх поможет взять под контроль происходящее… вот только мир остается тебе неподвластным. И все твои выдумки не идут ни в какое сравнение с жуткой и диковинной реальностью и тем, что она для тебя готовит.
– Подснежник, – нежно проговорил Цзя-Инь, поглаживая мозолистыми пальцами край крышки. – Маленькое семечко встретило стену льда на своем пути из темноты к свету и оказалось достаточно храбрым, чтобы не избегать трудностей, но и не бороться с ними, не обвинять себя, а просто пройти насквозь.
Как легче всего оттолкнуть от себя человека? Да изобрази ты, что влюблен, и не давай прохода! Хоть ей, хоть ему... девяносто пять процентов от тебя после такого шарахаться будут. Остальные пять просто идиоты.
Мужчина может быть привлекательным внешне, и ты получаешь удовольствие от того, что на него смотришь. И даже от того, как тебе завидуют другие женщины.
Мужчина может быть потрясающим любовником, и в постели с ним ты забываешь обо всем.
Он может быть умным, с прекрасным чувством юмора, интересным собеседником. Но сваливает с ног и окончательно подкашивает тебя другое. Когда ты восхищаешься им. Не потому, что так пишут в гламурном глянце и советуют гуру-блогеры по женской части. Не потому, что мужчиной обязательно надо восхищаться и всячески его хвалить, чтобы он, болезный, не зачах.
А потому, что не восхищаться им невозможно. Потому что он делает что-то, для тебя совершенно немыслимое, недоступное, невероятное. И чем больше он делает вид, что ничего особенного не происходит, тем сильнее твое восхищение.
Сумасшедшие всегда думают, что нормальные именно они, а мир вокруг сильно сдвинутый.
– Молодежь! Не цените вы подарков судьбы. Вся наша жизнь состоит из воспоминаний, благодаря которым она наполняется смыслом. Именно благодаря воспоминаниям прошлого мы можем двигаться в будущее.
Достоинство, оно не в крови, оно в душе. И даже если вам предстоит встреча со смертью, нужно смотреть на нее прямо, принимая как неизбежность, и не опускаться до униженного вымаливания пощады. Необходимо научиться держать лицо в любых ситуациях, и этикет в этом как раз поможет.
– Какая выгодная девушка, – весело заметил помощник. – И раны лечит, и кофе готовит. Нам пригодилась бы такая в нашем ведомстве, не правда ли, господин Нуаре? Я скромно потупила глазки. Вы ещё не видели, как аккуратно я расчленяю трупы!
– Ты видел по телевизору охоту? В Африке? Когда лев заваливает зебру или гну?
Маркусу не нравилось направление их беседы.
– Я… да… думаю, да. – Он видел не зебру, а газель. Один хрен.
– Хорошо. То, что ты видел, называется… – Она прощебетала что-то голому парню, и тот глухо зарычал. В точности как лев. Волосы у Маркуса на затылке встали дыбом.
– На языке охоты это слово означает особый вид убийства, – продолжила женщина. – Уважительный. В большинстве случаев охотник не хочет причинять боль своей жертве. Причина лишь в том, что он голоден, что таково положение вещей. Ты заметил, когда смотрел телевизор, что после определенного момента зебра больше не сопротивляется?
Этого Маркус не заметил, но он помнил газель, внутренности которой рвали три льва. Он думал, что газель мертва. Потом она подняла голову, посмотрела на то, что с ней творят, и отвернулась. Обкуренный Маркус настолько перепугался, что вынужден был переключить канал.
– Хорошо. Ты знаешь. Жертва не двигается, потому что не чувствует боли. Лев прикасается к ней особым образом и освобождает ее от плоскости страдания. Это часть мастерства охотников. Когда убийство происходит таким способом, львы говорят… – Она кивнула голому человеку.
Тот снова странно, по-львиному, зарычал.
– Твоя женщина умерла именно так, если тебя это волнует. Она не страдала.
Маркус подумал о газели, смотрящей в камеру, подумал о свете, меркнущем в зеленых глазах Элианы.
– Но существует и другой способ убийства. Львы используют его, когда охотятся из ненависти, а не ради пищи. В таких случаях большие кошки касаются добычи так, что ее мучения усиливаются, а не ослабевают. Это касание накрепко привязывает дух жертвы к плоскости страдания. Она тонет в боли. Часто душе наносится такой вред, что нечему вернуться в Забытые Земли. Те, кого убивают таким способом, погибают навеки. Словно никогда и не рождались.
Майкл? Не ждал тебя так рано, но входи, входи. Как бабушка восприняла твой визит? Она всем довольна? Мы не разочаровали её табачком, виски и новой порцией синяков? Очень надеюсь, что нет, не могу же я лупить тебя исключительно для её удовольствия.
— Не могу поверить, что он тебя ударил!— Не в первый раз. Но уверен, что в последний. По-моему, когда я принял его правила, Корбин наконец-то смирился с тем, что мы с тобой вместе.— Что еще за правила? – настораживаюсь я.— Ну, во-первых, нельзя разбивать тебе сердце. Во-вторых, нельзя, черт подери, разбивать тебе сердце. А в-третьих, нельзя, черт подери, разбивать тебе сердце, твою мать.
Мы считаем , что каждый сам кузнец своего счатья.(Лили)
Как далеко придется зайти на пути к силе? Где проходит граница между допустимым и невозможным, и существует ли она вообще для похъёльского колдуна? Или в этом суть похъёльской магии: остановишься – считай, проиграл? Разве он не знал, что ему предстоит, когда уговаривал Рауни взять его в ученики? Не знал, что всё это кончится убийством?! «Нет, – поправил он себя, – убийство – только начало».
Я понял, что в нашей семье существуют серьезные проблемы, никак не связанные со мной лично. Это стало одним из самых важных выводов в моей жизни.