«О-о-о, брось меня! Брось!» — мысленно взмолилась я, беззвучно ловя ртом свистящий воздух и надеюсь, что "прыгну" или как-то по-другому воздействую на сошедшую с ума девицу-монстра, удерживающую меня словно тряпичную куклу. Плечо сильно ударилось о створку окна. Кларисса грубо втянула меня за собой наружу резким движением, так что я едва успела поджать ноги. Удар сердца. И мы уже несемся вверх по внешней стене дома. Оборотница ловко хваталась одной рукой, а когда подбрасывала себя рывками, оказывалась на микросекунды висящей в воздухе без опоры. «О-о-о, нет! Не бросай меня!» — разумно поменяла я мнение. — «Держи! Крепко держи меня!».
... и только отвратительный хохот колдуна, невероятно довольного своей жестокой шуткой, казалось, все еще витал в воздухе, оседая на стенах, на полу, даже на одеяниях самого князя.
масса людей получает зарплату у своих заклятых врагов
– Дай какой-нибудь пузырёк, – попросил Лорд, протягивая руку.
Табаки поморщился.
– Решил отравиться? Тогда лучше крысиного яду достань. Он надёжнее. И более предсказуем.
— У нас свидание? — ничуть не смутившись, уточнила она.
— Нет, — буркнул он.
— Так я и знала.
— Что вы знали?
— Что у нас не свидание.
— А вы думали, что у нас свидание?
— Мне не везет на свидания, — пожаловалась она, словно забыв, что они почти ссорятся. — Бабушка всегда меня ругала, говорила, что я слишком большое значение придаю этому вопросу. Те, с кем мне хочется пойти на свидание, меня почему-то не приглашают. А с кем не хочется, я не хожу. Хорошо, что вы в Москву уезжаете, а то бы я вас опять пригласила и чувствовала себя идиоткой.
Гёте показал мне сегодня два странных, диковинных стихотворения , оба высоконравственные по своим устремлениям, но в отдельных партиях безудержно натуралистические и откровенные, такие в свете обычно признаются непристойными, почему он и держит их в тайне, не помышляя о публикации.
— Если бы ум и просвещенность, — сказал он, — стали всеобщим достоянием, поэту жилось бы легче. Он мог бы всегда оставаться правдивым, не страшась высказывать лучшие свои мысли и чувства. А так приходится считаться с определенным уровнем понимания. Поэту нельзя забывать, что его творения попадут в руки самых разных людей, потому он старается не обидеть добропорядочное большинство чрезмерной откровенностью. К тому же и время — штука удивительная. Оно — тиран, и тиран капризный; взглянув на то, что ты говорил и делал, оно каждое столетие строит другую мину.
Нужно помнить, что месть не имеет ничего общего со справедливостью. Для восстановления справедливости достаточно того, чтобы виновные осознали, как были неправы и компенсировали причиненный ущерб, а месть ставит своей целью растоптать, уничтожить, причинить такие же или еще большие страдания обидчикам.
Мышление — искусство, искусство комбинирования и построения, и в основе его, как и в основе любой красоты, лежит изменение. Вечное. Всепоглощающее. Изменение, подчинённое внутреннему, не доступному пониманию порядку.
Для женщины нет ничего важнее её детей и её дела – кто считает иначе, хлебнет в жизни горя, попомни мои слова
– Лель, я так сильно люблю тебя, что мне больно...
Отстранился, все еще сверля взглядом и, взяв мою ладошку, приложил к своей груди, давая почувствовать, как сильно и мощно бьется сердце. Я подняла вторую руку и коснулась его щеки с проступившей щетиной, ласково поглаживая:
– Я буду беречь его от боли. Буду хранить его только для себя. Ведь я тоже боюсь потерять тебя, и мне тоже больно – так сильно люблю, что страшно, Эриас.
Его губы сложились в лукавую усмешку, а в синих глазах вспыхнули звезды.
– А давай боятся вместе? Вместе не так страшно. Так ведь?
— Не задавай мне вопросов, и я не стану тебе врать.
Давид воображал, будто любит Кристину, поддавшись той безрассудной, роковой страсти, которой часто заболевают мужчины, будучи не в состоянии отличить женщину от идеального выдуманного образа.
- Вы хотели прочитать оружие, не так ли? Так вот, я дала вам пулю, которая в свое время разворотила грудь рядового солдата. Это и есть война, - заключила она, поправляя очки. Люди, которые убивают, и люди, которых убивают.
Эти простые слова упали вчера в его душу, как падает с высоты камень на зеркальную поверхность воды: еще за минуту она была ровна и спокойно отражала свет солнца и синее небо… Один удар, – и она всколебалась до самого дна.
Ненавижу общественное мнение! Оно еще хуже общественного туалета.
По опыту знаю, есть личности, которые просто не могут нормально жить собственной волей и своим умом. Им обязательно нужно кому-нибудь подчиняться, причем выбирать в короли они предпочитают тиранов. По принципу чем хуже, тем лучше.
Он, большой, сильный и непоколебимый, всегда будет стоять между мной и остальным, враждебным миром. Я всегда буду в безопасности за его спиной, и чтобы не случилось, он не отойдет под натиском любой бури. И в этот момент решается, насколько защищен его тыл. Насколько сильная я, чтобы он мог не оборачиваться.
Хозяйка, дай воды напиться, а то так есть хочется, что переночевать негде.
Я боялась не его. Я боялась в нем ошибиться.
Чем бы он ни руководствовался, вновь появляясь у меня на пути, но явно не теми романтическими бреднями, что я вбила себе в голову в какой-то момент. Или же?..
Ливия все проблемы решала постелью — грусть, злость или скука с легкостью преобразовывались у нее в причину для совместного удовольствия.
То, что он работает в сфере закона и порядка, еще ничего не значит, и в его время двурушников хватало. И тех, кто шел в полицию, чтобы свои делишки проворачивать.
А уж таможенников вообще можно вешать через три года беспорочной службы. За что?
За шею!
Правильно про стимулированный мужчина творит чудеса...
Неисповедимы пути богов.
Даже если приходится помогать им.
Самое печальное было то, что все это Айза Каримовна, она же моя мать, делала с благой целью – воспитать из меня «хорошего человека». Οна и отца пробовaла «воспитать». Только тoт, увы, оказался двоечником в дисциплинах, которые должны изучить люди, чтобы стать «хорошими». Он cбежал от нас, когда мне было семь.