Под нами, на глубине четырех километров, в безнадежной и торжественной тишине проплывали горы и ущелья, холмы и равнины дна Атлантического океана. Тайны чужой планеты роились под нами в кромешном мраке.
— Не согласилась, — призналась я. — Почему вы вообще решили, что вашим сыновьям нужна жена, они что, сами не могут решить эту проблему?
— Не могут, потому что выбирают не тех, — напомнила она мне и сыновьям заодно, — а ты идеально подошла.
— Только для кого из них? — самый главный вопрос непроизвольно сорвался с языка. — Представьте на секунду, ну, поженили бы вы нас насильно, а дальше-то что? — не унималась я, даже не дав ответить.
— Мне всё равно, главное — соблюсти традиции, а потом вы можете жить своей жизнью, иметь любовников, главное — они будут устроены, особенно это важно для Дена, ведь он — кронпринц, — сообщила королева.
— Это жестоко.
— Возможно, но я хочу, как лучше.
– Значит, маг, – изрёк мэр.
– Маг-аналитик, – поправила его девушка.
– Чем же вы будете заниматься? – поинтересовался он.
– Обычно задание работникам даёт руководитель, – не смогла удержаться Ева, – но я могу кратко информировать вас о сфере моих знаний и умений. Маг-аналитик рассчитывает наиболее удачные вероятности ведения деятельности. Когда и куда выгоднее строить дорогу, какой необходим минимальный объём капиталовложений, могу рассчитать вероятность стихийных бедствий, необходимость магазинов, мастерских и много другого. Хороший маг-аналитик должен уметь рассчитать всё: от мобиля и движения планет до исхода петушиных боёв на деревенской ярмарке!
Я отшвырнул пистолет в сторону и, схватив его за запястье, прижав его ладонь к себе, начал убеждать:
– Илья, никто не хочет умирать, никто! Все хотят жить. Иногда человек устает и думает, что смерть будет лучше, но она всегда хуже. Никто не возвращается оттуда, никто! Любящие родители, друзья, дети – никто не вернулся! Мы умираем навсегда! Слышишь?
Жизнь, как крапиву, надо хватать сразу и крепко.
Что мне не нравится, то мне не нравится, и с какой стати я должен делать вид, что мне это понравилось!
— А это правда, что вы умерли в постели прямо в объятиях роскошной блондинки? — шепотом спросила я у давно почившего аристократичного бабника. Он растерялся буквально на долю мгновения, чуть заколыхался, будто вот-вот исчезнет, но тут же беззвучно рассмеялся и взглянул на меня с интересом. А потом заговорщицки подплыл вплотную, склонился и интимно признался: — Она была брюнеткой.
- Заметил, что она [Авасарала] не сказала ничего неприличного или оскорбительного? - спросил Холден. - Ага, заметил. - Это не к добру, - вздохнул Джим.
Геннадий Сергеевич в целом добрейшей души человек, но если при нём обижают его друга, он впадает в интеллигентную питерскую ярость. Я поясню, «интеллигентную» – значит неконтролируемую.
То есть такое состояние души, когда убьёшь и не заметишь, когда ты роту талибов можешь вырезать кухонной лопаточкой, когда вооружённой сирийской оппозиции уже нет, договариваться о коалиционном правительстве не с кем, вокруг один пепел, а ты так и не успел разобраться с экзистенциальными вопросами о смысле человеческого бытия с позиции философии Бердяева или Розанова. Гори они в аду оба!
Самое страшное и неизбежное — то, о чем мы говорили раньше. Ответственность перед жизнью.
С тех пор я знаю, что чудеса ревнивы. Очень сердятся, когда мы выбираем не их, а что-то другое, и отворачиваются от нас. К счастью, чудеса вспыльчивы, но отходчивы. Отворачиваются не навсегда.
Месть бесплодна?
Она иссушает и разрушает душу?
Скажите это тем, кто потерял своих близких. Скажите это, глядя в глаза отцу, у которого отняли ребенка. Попробуйте посмотреть в глаза страдающей матери. И может быть, тогда придет понимание. И осознание разницы между местью и справедливым возмездием.
Зло надо останавливать.
Иногда даже ценой собственной жизни.
Я люблю большие города, но иногда – маленький, одинокий остров, это все, что нам нужно.
Вечер мы коротали в большой, но тесной компании. Опять почему-то в мои покои набились: мы с Найджелом, Сай с Лив, Ал, Бадди, Мина и Моня.
Я насела на короля, требуя выбор стороны между добром и злом, то есть сохранением свободы и браком. Его Величество вилял, как пьяная путана бедрами, и всячески переводил разговор на посторонние темы. Иногда я автоматически гладила подушечками пальцев ножны шпаги, лежащие на коленях, и Най опасливо начинал ежиться.
Спустя полчаса переругались молодые, не сойдясь в проценте от нового (еще даже не опробованного) метода плавки стали. Затем Бадди с Моней не поделили подушку. Най на меня наорал, когда я ехидным тоном напомнила ему про бегство из кабинета лекаря. Мина пнула Альберта, за попытку отдавить ногу. В общем, сидели мы дружно, никаких заговорщиков не надо — так переубиваемся самостоятельно.
Я более чем убедился, что кто в своей жизни хоть один раз самоотреченно любил Христа, тому окончательный бесповоротный уход от Него всегда неминуемо грозит самоубийством, в крайнем случае сумасшествием. По горькому своему опыту могу сказать, что если существуют те или иные наказания грешников, то они по своему характеру не что иное, как окончательная разлука со Христом...
Психопаты обычно с трудом распознают испуг на лицах (хотя другие выражения определяют весьма точно). Они меньше времени, чем средний человек, вглядываются в глаза, и если попросить их сконцентрировать внимание на этой части лица, то они легче определят страх.
И еще буду молиться: да соблаговолит Бог воспользоваться мной тем или иным способом в интересах истины.
— С охраной я поговорила насчет пропажи со склада. Как раз с утра к ним зашла. — Мне все-таки кажется, что не стоит. — Еще как стоило. Они кто? Охрана, а у них вагины под носом воруют. Оксана как это сказала, так я легла, и теперь хохочу, лицом в столешницу, утирая слезы. Надо будет новый макияж делать.
Он может сказать, что отец никогда не бил этих мальчиков. Насилие — это камень, брошенный в тихий пруд, и Бенджамин научился замечать даже малейшую рябь, а здесь ее нет.
Если верить арабскому фольклору, то существует такая штука, как магнитное мясо. В море плавает некая рыба, притягивающая к себе жертв посредством своего намагниченного тела.
Гортензио Отныне в женщинах ценить начну Не красоту, а преданное сердце.
"Мы услышали шум горной реки. Она текла в глубоком ущелье. Через ущелье горбатился одноарочный каменный мост, обросший мхом.
- Его строили римляне, - сказал Евгений Петрович. - Выйдем.
И опять нечто неповторимое тронуло душу. И не только, очевидно, мою. Юрий Петрович остановился над ущельем и вопросил без всякого наигрыша:
- Камо грядеши?
…Камо-о… грядеш… - повторило торжественное эхо.
Огромные деревья спускались к речке по склонам ущелья. Их чёрные влажные стволы оплетали плющи. Не лесная, а какая-то парковая сырость приглушала звуки. Между камней росли нежные, как наши подснежники, цветы - белые и голубые. И лиловые фиалки.
Мы спустились к воде по скользким каменьям.
Вода журчала отчуждённо, её неожиданные взбулькивания возле устоев римского моста подчёркивали тишину.
- Здесь есть крабы, - сказал Таренков. - Маленькие.
Я черпнул воды и глотнул. Заныли зубы.
- Если в том, что болтаемся всю жизнь по морям, есть смысл, - пробормотал Юрий Петрович, - то он в таких минутах".
– А давайте, оформим вас на полставки, госпожа, – взгляд в бумаги, – Раленетта. И дадим возможность дополнительного самостоятельного заработка? Ну, петушиные бои, ещё какие вопросы, уж вам ли, как специалисту, не знать, как заработать. А я лицензию на деятельность быстро справлю, да!
– Говорите, полставки и лицензия на деятельность?
– Да, – самодовольно подтвердил мэр.
– Год не облагать налогом и ремонт дома за счёт мэрии! – ухватилась за предложение Ева.
Хотите узнать, как выглядит изнутри гигантский муравейник, в котором живут сумасшедшие насекомые? Загляните в самом конце года в любой торговый центр
– Жить – хорошо. Жить – правильно. Но смерти бояться не надо. Я вот не боюсь, знаешь, почему? – Он замотал головой, шмыгая носом. – Потому что смерти – нет. Есть умирание, это может быть больно, страшно, но самой смерти – нет. Я хочу жить, но никто не живет вечно. Илья, иногда жить просто не получается. Это не плохо, это не хорошо, это есть...