Жизнь, как вы знаете, всего-навсего подмостки, на которых каждому предоставляется возможность кривляться, покуда не наскучит. — парафраз Шекспира
Закоулки всех городов одинаковы - в них живет правда. А правда вредит туризму.
Когда певчие птицы весной прилетают на север, они погружаются в жесткие территориальные споры. Песни, которые они поют, человеческому уху кажутся умиротворенными и прекрасными, а на самом деле это вой сирен и вопли о собственном превосходстве.
Сильные чувства всегда ослабляют, вскрывая твою плоть, точно рана. И чтобы держать их в узде, приходится быть все время бдительным.
Я окончательно убедилась, что в брак вступают и детей заводят только сумасшедшие.
— Такая жалость, графиня, что вам приходится носить этот траурный зеленый цвет.
— Ничего, достопочтенная. Я ношу этот зеленый, как траур по своим врагам.
— Неужели у вас так много врагов, ваше сиятельство?
— Разумеется, нет, баронесса. Я ведь не зря ношу по ним траур.
Как всегда, сначала я хочу поблагодарить вас, потому что, если бы вы не читали моих книг, мне пришлось бы заниматься делами, которые доставляют мне намного меньше удовольствия, чем писательство, - например, работать.
Каждую ночь, когда разбивали лагерь, Игритт расстилала свои спальные шкуры рядом с Джоном независимо от того, близко или далеко от костра он устраивался. Однажды, проснувшись, он увидел, что она прильнула к нему, положив руку ему на грудь. Он долго лежал и слушал, как она дышит, стараясь не поддаваться охватившему его возбуждению. В Дозоре разведчики часто спали вместе для тепла, но он подозревал, что Игритт не одного тепла хочется. после этого случая он стал класть с собой Призрака. Старая Нэн, бывало, рассказывала о рыцарях и дамах, которые спали в одной постели, положив между собой меч, но он, должно быть, первый использовал вместо меча лютоволка.
Человеку хочется чего-то, неважно чего, и он решает заполучить то, чего хочется. Заполучив, решает употребить. Если употреблять слишком часто, то процесс принятия решения постепенно вырывается из-под контроля, пока не вырвется окончательно, и тогда возникает зависимость. На этой стадии свое решение трудно контролировать, но все равно это личное решение. Употребить или не употребить. Принять дозу или не принять. Оставаться несчастным обдолбанным наркоманом и переводить свою жизнь на дерьмо или сказать нет, стать чистым и начать нормальную жизнь. Это решение. Каждый раз. Решение. Прими ряд таких решений, и ты задашь направление своей жизни, определишь свой образ жизни. Кто ты – наркоман или человек. И генетика тут вообще ни при чем. Пустая отговорка. Которая позволяет человеку говорить – я не виноват, у меня, видите ли, генетическая предрасположенность. Я не виноват, меня даже никто не спрашивал, все решено без меня. Дерьмо собачье. На хер это дерьмо. Это всегда твое личное решение. Возьми ответственность на себя. Наркоман ты или человек. Это, черт подери, каждый раз только твое личное решение. Каждый раз.
"Талантливыее люди болезненны, а у красавиц несчастная судьба".
Мы же с сестрой давно перестали быть детьми – с тех пор, как не влезли в дворовые качели.
Беседы мужчин были всегда интереснее, чем разговоры женщин. Они никогда не говорили о кухне, о детях, о болезнях, об обуви, которая требовала ремонта. Мужчины обсуждали людей, причины каких-то событий. Разговор шел не о соседских детях, а о восстаниях во Франции. Не о том, кто разбил чашку, а о том, кто нарушил договор. Не о том, кто испачкал выстиранное белье, а о том, кто разгласил государственные секреты.
И главным среди многообразия мыслей и чувств было слово надежда. Он почувствовал, что этот мир все же способен меняться. И этот мир словно бы... наконец-то... ответил взаимностью на его любовь.
Это был истинный удар ниже пояса. Удар по женской сердобольности и вере в то, что любого вредного типа перевоспитать можно. А если прибавить к словам покаянный вид и глаза в пол...
Ужин был таким уютным и домашним, как давно уже не случалось. Обычно мы обедали вразнобой: я все время сидела на диетах, мужу постоянно надо было в игру, так что последние года три вместе мы ели только по большим праздникам в ресторане. Да и то пялились каждый в свой телефон, отрываясь только для того, чтобы сказать тост.
Пицца – как секс: даже когда она плохая, она все равно хорошая.
Я побродил туда-сюда в потоке туристов, задержался ненадолго у «Пьеты» Микеланджело, посмотрел на скульптуру через пуленепробиваемое стекло. Она всё равно впечатляла. Стеклянное заграждение добавило истории ещё один слой. Оно словно подчёркивало разрыв между умирающим Христос и современным миром, разрыв, возникший из-за желания защитить
если хочешь оставаться свободной — не бери ничего, без чего можешь обойтись. И вообще не бери. Иначе придется отдать взамен сторицей.
– Ну, мужики, рада была с вами познакомиться. Буду помнить вас вечно и рассказывать детям об этом поразительном приступе коллективного мужского идиотизма.
– Не понял? – нахмурился Алекс.
– Ты только что обидел двух первосортных стерв, – охотно пояснила я, – они теперь из кожи вон вылезут, чтобы испортить тебе жизнь.
Нет, жизнь прекрасна! И поворачивается к тебе всегда именно тем местом, которое от нее ждешь…
- Иногда жизнь преподносит испытания, но если их выдержать, следует и награда.
Так сколько стоит прощение?
Иногда в его цену входит новая счастливая жизнь.
Ты прощаешь и получаешь шанс.
На свете 5 миллиардов деревьев. Я это вычитал в книжке. И под каждым деревом есть тень, верно? Значит, откуда береться ночь?
А вот откуда! 5 миллиардов деревьев - и из-под каждого выползает тень. Представляешь? Вот бы найти способ удержать их всех под деревьями и не выпускать - тогда и спать ложиться не зачем, ведь ночи-то не было бы вовсе!
В женский разговор он не встревал принципиально, берег нервную систему.
— видимо, нельзя здесь быть добренькой, только «кнут и пряник» вместе работают, а доброту за слабость воспринимают.