Вот такие мы — женщины. Какой бы сильной ты ни была, тебе хочется любви. Можно сколько угодно убеждать и себя, и окружающих в том, что тебе это не нужно, что у тебя все хорошо. А душа надеется встретить того самого. И мне кажется, эта надежда не умирает никогда.
“How can you say that? We’re pals, you and me.”
“We are so not pals. You’ve tried to get me killed dozens of times.”
“I’m dead, too, remember. Maybe I’m lonely. Ever think of that?”
Отъехав десять километров от города, мы свернули с главной трассы, и попали в элитный коттеджный поселок, в котором каждый дом был отдельным венцом архитектурной мысли. Короче, каждый понтовался, как мог.
- А как же любовь, Артем? Без нее разве можно?
– Нет. Зараза для Ванькиной лярвы не название.
– А что? Лярва вполне себе название подходящее. А еще лучше курва. – Акбар даже облизнулся, представив себе эту курву. Курва виделась непременно в перьях или даже курвой-гриль.
Есть моменты, которые должны остаться в прошлом, какими бы привлекательными они ни были. Мое небольшое приключение тем и привлекло, что не могло иметь ни последствий, ни продолжений. Почти как сон. Волнующий и нереальный, с легким флером безумства. И, как всегда бывает со снами, лишь поначалу воспоминания свежи и ярки. Потом они постепенно тускнеют, а дальше и вовсе развеиваются, оставляя лишь ощущение сладковатой грусти о том, что было когда-то. Или могло быть. Или просто привиделось…
Одно из самых ужасных состояний, которые могут случиться с человеком — это праздность. Именно она тянет за собой вереницу других смертных грехов ... Все беды от праздности.
Любить безответно - это как добровольно поджигать себя, делая себе больно. Гореть в огне, не зная, как выбраться из этого пламени.
Передо мной был типичный курятник — сесть повыше, клюнуть ближнего, нагадить на нижнего, и главной в этом курятнике была самка коршуна. Пока пасет и оберегает, но в любой момент может наброситься, и тогда конец.
— Ах, Жакетта, уж не хотите ли вы сказать, что тоже являетесь ведьмой — безумной, безобразной и злой? — Ваша милость, у каждой женщины в душе живет безумная, безобразная, злая ведьма. И я, например, всю жизнь стараюсь это скрыть. По-моему, каждая женщина должна это отрицать. Вот главная задача каждой из нас.
Скандал? Пусть гремит. Слухи? Пусть змеятся. Насмешки? Эка невидаль!
Пока ее так целуют — нечего бояться в этом мире.
То был один из тех тёплых сентябрьских дней, которое лето волочит за собой, словно хромую ногу.
Никто не застрахован от самых пугающих неожиданностей....
Не делать ничего – это тоже выбор, только очень плохой.
Снимите запреты – и зверь вырвется на свободу.
Проскользнуло лето, дождливый август перетек со всеми своими лужами в сентябрь; менялись числа, а за окном было одно и то же: серое, мокрое
Колобка я взяла в руки. Тот каким-то образом умудрился втянуть в себя полностью руки и ноги и внешне стал неотличим от большой пышной булки. Ну а то, что булка была перевязана ремнем с ножами… мало ли как изволит себя развлечь девица в путешествии? Кто-то кукол наряжает, а я вот с хлебом балуюсь.
Грустно возвращаться туда, где прошли твои лучшие годы. И где теперь всё настолько по другому, что ты уже не знаешь, действительно ли они были, эти твои лучшие годы. Или же были только в твоей голове.
Даже маленький прогресс лучше его отсутствия. В жизни не может быть либо ноль процентов, либо сто. Между ними находится множество уровней, каждый из которых означает, что вы поднялись от нуля и приближаетесь к сотне. Не стоит недооценивать важность остальных уровней. Они вам необходимы. Они важны и нужны, даже если на достижение вашей «цели уходит немного больше времени.
В том, что касается исторического исследования, ничему нельзя верить на сто процентов.
никаких драк, скандалов, истерик и разбивающегося о пол сервиза. скучный вечер. именно о таком я всегда мечтал
Достоинство – качество, каковым человек либо наделен, либо не наделен от природы, а стало быть, если оно не проявилось в человеке со всей очевидностью, стремиться к нему так же тщетно, как дурнушке пытаться выбиться в красавицы.
"... новый мир будет не новым, а все тем же старым, пока мы не станем благовествовать о правах и равновеликости каждой личности и ее выбора".
в большей степени актер проявляется в древнегреческих трагедиях.
Гарри не пытался играть в великодушие. Как перед этим он почувствовал, что лани можно доверять, так и теперь он точно знал, что мечом должен орудовать Рон. Это будет правильно. Хоть этому Дамблдор его научил — что бывает особая, неуловимая магия, которая связывает между собой вещи и поступки.