Чай – лекарство от всего.
Трудно сказать, что на душе у постоянно смеющегося человека
Говорят, что в Тибете больше всего боятся именно симметрии, считая, что она привлекает демонов.
— Давай, ты подумаешь про это завтра? – предложил Муан. – Ты на самом деле не очень-то хорошо выглядишь.
Если «не очень-то хорошо выглядит» считать синонимом слова «полуживой».
...мужик он или нет? Хозяин своему слову — или нет? Захотел — дал, захотел — забрал.
Должны ему тут видите ли, мужик он, понимаешь, у него права...А куда делся пункт договора о том, что мужик имеет и какие-то обязанности?..
— Поцелуй в благодарность? — без всякой надежды, что соглашусь.
Я покачала головой, вертя кольцо на пальце.
— Что ж ты такая упрямая.
Тени укутали меня, словно теплый плед, спасая от промозглого ветра.
— Зачем мне это?
— Знаешь, почему вас называют смертными?
— О, да… — я тихо рассмеялась. — Это я знаю слишком хорошо.
— Тогда почему спрашиваешь?
— Зачем мне ваша вечность?
— Чтобы любить.
Пэм Бисли, 26–29 лет: Пэм – секретарша и подруга Джима. Пэм порядочная, здравомыслящая и дружелюбная, с манерами милой воспитательницы детского сада или будущей мамочки. Она обычная девушка с неплохим чувством юмора. Она позволяет своему неотесанному боссу и жениху давить на нее в некоторых вопросах, но при этом может проявить неожиданную твердость, защищая своих друзей. Она не циничная и не интеллектуалка, но ее способ справляться с действительностью можно назвать легким сарказмом. Она не высокомерная, не гламурная и не суперсексуальная, но симпатичная по сравнению с остальными сотрудниками. Ей нравится заигрывать с Джимом, который понимает ее гораздо лучше, чем ее жених Рой. Возможно, Джим и Пэм не встретились бы, не окажись они в одном офисе, но они становятся настоящими друзьями, а их флирт – бол ́ ьшим, чем кажется им самим. Нам нужна: актриса, способная на экране быть доброй, нежной и беззащитной. Красивой, но не такой, чтобы прохожие сворачивали на нее шеи, скорее миловидной, располагающей к себе. Девушка из соседнего офиса или соседнего подъезда, которая может быть и ироничной, и слегка жалкой. Пэм – второй романтический персонаж.
– Никаких страпонов и прочего извращенства!
– Первый год отец маме так же говорил.
Я себя слишком уважаю, что бы быть одной из многих.Я хочу быть единственной.
Я сначала засмеялась, а потом осеклась, потому что он продолжал смотреть на меня спокойно и серьезно. Ждал, пока у меня в голове пройдут все стадии от «он охренел, что ли?!» до «кто вообще доверит этому мажору даже рыбку гуппи?».
- Взгляни. Взгляни на них. Посмотри, ради бога. Они с ума посходили. - Наверное, они немного выпили. Это подростки. Вечер субботы, - она наклонилась поближе и зашептала. - "Не бойся: этот остров полон звуков. И голосов отрадных и безвредных". - Это "Буря", - сказала она.
Хорошие новости всегда до вас дойдут; важно то, насколько быстро до вас дойдут дурные новости
– Ну, я же темный маг, – улыбнулась как можно гаже, – мы невероятно живучие сволочи.
Как это, оказывается, приятно, когда тебя ждут и так искренне радуются встрече!
Вообще еще чуть и всё наладится. Я вдруг чувствую, как уверенность поселяется в моем сердце. Просто нужно время, как необходимо оно после перелома или вывиха. Боль пройдет, и повязку снимут. Да, может остаться некрасивый шрам, как напоминание. Но разве кто-то в состоянии пройти жизнь без единой царапины? Что это за жизнь тогда?
— Мама учила, что врать плохо, но, чувствую, с тобой рядом я быстро познаю эту науку,— подмигнув, парировал он.
Зачем тебе грустить о прошлом, если есть возможность отлично изменить будущее?
Любовь несёт не только радость, но и слезы...
Победа куется не в больших сражениях, а в кропотливом подборе маленьких факторов, последовательно выстроенных и своевременно использованных.
Как им вообще удается доставать выпивку? Впрочем, любой подросток в этой стране в принципе знал то или иное место, где можно ее найти. Всегда.
Вместо того, чтобы убивать того, кого любите, ядом, имейте решимость терпеть его, сказала женщина.
Опять я убедился: ничто так не украшает человека, как интерес к новому, неизвестному. Любознательность прямо восходит к жажде жизни: если ты не любопытен, ты умираешь.
У меня было полно поводов для тревоги. Я был евреем, живущим в нацистской Германии. Меня исключили из школы и разлучили с любимой девушкой. Моего отца лишили возможности законным образом зарабатывать на жизнь, мою семью выгнали из квартиры. Я обитал в сыром подвале, а родители и сестра - у меня над головой, в одной-единственной разделённой простынями комнате, где нельзя ни на минуту остаться одному.
Бывает такая жалость, которая убивает.