Я уже давно не удивляюсь, почему у когото жизнь как у Кристи, а у меня – вот такая. Не думаю, что существуют какие-то правила жизни. Просто что есть, то есть
...мечтать не так, чтоб хотелось сдохнуть, а так чтоб безумно хотелось жить.
Есть ли более приятное состояние, чем довольство собой?
... делать мне на первом курсе нечего, перспективных женихов тут нет, нужно переводится на пятый, все равно я там пойму ровно столько же, сколько здесь.
Можно твердить человеку правду весь день напролет, но если он не хочет ее слышать, то, я полагаю, никогда ее и не узнает.
- Вы хотите сказать, что человек психически болен, когда он гневается или подавлен?
- Именно так.
- Разве у всех нас не бывает периодов гнева или депрессии?
- В сущности, все мы психически больны.
"Старания понять, хорош или плох учебник, внимательно читая его, - это одно, а когда вы собираете мнения множества людей, которые если и читали его, то невнимательно, то получаете что-то вроде старой задачки: глядеть на китайского императора никому не дозволено; вопрос - какой длины нос китайского императора? Чтобы выяснить это, вы обходите весь Китай, спрашивая у каждого встречного-поперечного, что он думает о длине императорского носа, а потом усредняете полученные ответы. Результат вы получаете очень "точный", поскольку людей опросили многое множество. Однако к реальности он никакого отношения не имеет: усредняя оценки людей, которые дают их, ни в чем толком не разобравшись, вы ничего нового не узнаете."- Р.Ф. Фейнман о работе в Комиссии штата Калифорния по разработке программ школьного обучения, которая подбирала учебники для школ.
Мои бывшие друзья словно отрясли руки. Я совру, если скажу, что легко пережила это. Нелегко. Внутри всё горело. Не ярким огнём, а медленным жгучим пламенем тлели наивные юношеские принципы и убеждения.
Сознание расщепляется, и в голове остаётся одна, последняя мысль: он мне нравится больше, чем кто-либо ещё, и из всех вещей, что он когда-либо делал со мной, заставить полюбить его - самая ужасная.
В древние времена было проще. Изловчилась, скинула камень на беспечно идущего мужика – отволокла в пещеру и приручай не спеша! Теперь они стали хитрее!
– Вы точно никакую магию не применяли?
- Какую магию?! – изумился принц. – Я дракон! И я знаю два заклинания. Пышь и ам!
В жизни каждого человека наступает момент, когда требуется что-то поменять
И насчет Максима я здорово придумала. Ему хоть и жаль его, но зато Олечка держит его в тонусе и исправно треплет нервы, не оставляя ему сил на меня.
— Лиза, не нужно бояться посланцев его императорского величества, — терпеливо продолжил увещевания Огрул.
— И куда они хотят меня послать?
Его (страдание) нельзя совсем уничтожить, ведь страдания — обязательная часть судьбы человека, но ни в коем случае нельзя позволять ему вырастать. Есть такая отметка, превысив которую страдание станет неуправляемым, и как вышедшая из берегов вода затопит мир.
Какую власть имеет человек,
Который даже нежности не просит…
Я не могу поднять усталых век,
Когда мое он имя произносит.
Я просто не разрешаю ей быть несчастной, я отказываюсь этому потакать. А то мы тут все начнём себя жалеть, поводов у каждого предостаточно, и наш корабль очень быстро пойдёт ко дну.
Иногда нас заставляют думать о значимом, чтобы скрыть очевидное.
— И какая у меня реакция?
— Ты хочешь почувствовать жизнь острее. Хочешь убедиться, что пуля прошла мимо и ты правда жива
в тридцать семь некоторые успешно выходят замуж за принцев, а некоторые пытаются заполучить обеспеченных жен.
– Я уже не раз повторял и буду повторять: русские очень трудный, непредсказуемый противник.
– И в чём же их непредсказуемость? – мрачно поинтересовался сэр Чарльз.
– Прежде всего, в их странном чувстве патриотизма. Они ругают свою страну, готовы при первой же возможности покинуть её, но стоит только возникнуть опасности, как они берут в руки оружие и отправляются воевать. Никогда не мог этого понять. Либо ты любишь свою страну, либо нет. А у этих русских все не как у людей. Я даже слышал такое высказывание: Родину – люблю. Государство – ненавижу. Вот и попробуйте объяснить мне, в чём они видят разницу.
Не бойся. Это ему нужно переживать, что рядом с ним будет такая красотка!
Когда воспитателю пачкаться не хотелось, – мать погрузилась в воспоминания, – он старших вызывал. Нам как-то шефы с завода привезли к празднику подарки – конфеты, вещи. Одежду, конечно, воспитатели сразу попрятали, нам такое носить было не положено. А сладкое убрали под предлогом «после обеда, чтобы не портить аппетит». Понятное дело, после обеда все исчезло бесследно – спрятали, чтобы утащить домой. А у нас там была одна задиристая девчонка. Уже послевоенная. Маленькая совсем, юркая, лет шесть ей тогда было. И вот во время тихого часа она пробралась туда, где хранились эти несчастные подарки шефов, взяла конфет, сколько уместилось в двух руках, и побежала в спальню. Только залезла в кровать, как воспитательница вошла. Откинула одеяло и поймала с поличным. Вечером перед ужином всех нас собрали в спальне. Воспитатели привязали эту малявку за руки, за ноги к кровати, дали двум старшим парням хворостины, и они начали в назидание другим – «не воруй» – ее сечь. Били со всей силы, всерьез. А малявка героя из себя корчила, всю дорогу молчала. Исполосовали всю. Кровь по худым бокам стала на простыни стекать. Фашизм как он есть. У меня голова закружилась, я хотела выбежать, но директор схватила за руку и держала… Эта девчушка потом несколько недель провалялась без сознания в лазарете.
Головной мозг принял ключевые функции обработки пяти сигналов, исходящих от пяти органов чувств. Так у вас создалась иллюзия того, что вы "живёте в голове". Но вы просто "из головы" воспринимаете мир. Это ваше "окно" восприятия.
Огонь – милосерднейший из палачей. Ни вода, ни воздух, ни земля – никакая стихия не пожирает прошлое с такой нечеловеческой быстротой. Лучший выход – сжечь. Не дожидаясь, пока оно изживет себя в памяти: станет чистым веществом, пригодным для новой работы в тигле жизни…