Смерть делает из нас бесполезный мусор. В одно мгновение любого превращает в ничто.
— Александра с тобой все в порядке? — тихо спросил дракон
- Нет. Не могу понять, то ли мне страшно, то ли я зла. Наверное и то и другое.
Война – двигатель прогресса, производства и металлургии, но могильщик торговли. То есть оптовую торговлю она движет, а розничную гробит.
– Ты взрослая женщина. Маг, в конце концов! – убеждала себя я. А внутренний голос с ехидцей спрашивал: «Ну и что, что маг? Встретишь чудовище – и что? Вырастишь по-быстрому кабачок, чтобы им защититься?»
Иногда человека в детстве называют «маленький Эйнштейн», «будущий Моцарт» и всё такое. Но он вырастает и становится обычным. Планы не сбываются. Когда эта неинтересная жизнь заканчивается, её можно отмотать на «хронометре» до того места, где этот человек ещё ребёнок, где он что-то сочиняет, изобретает и ему от этого хорошо…
И бывает наоборот: жил-был себе обычный человек, и вдруг с ним что-то случается. Что-то плохое. Или даже очень плохое. (На этих словах Макс приподнял голову, потом снова уронил её на руки.) Это тоже можно увидеть с помощью «хронометра». Когда жизнь закончилась.
Одни думали, что он само обаяние, другие – что он полный мудак. Истина помещалась где-то в промежутке – можно сказать, на полпути.
Если собрался кого-то убить или покалечить, подожди. Сколько можешь. Вдруг твой противник сломает ногу или случайно разобьет голову - люди начнут говорить о мощном проклятии, а сам ты прослывешь колдуном. Да и умереть он может лишь от страха свершения мести. Если же он попытается решить вопрос оружием - убивай не задумываясь!
Но ведь в любой момент может произойти все что угодно.Безопасность - еще не все. Жизнь - это больше,чем просто быть живым.
..как подчеркивает Смолл, не существует никаких идеальных «естественных» программ воспитания. В каждом обществе детей воспитывают таким образом, чтобы, став взрослыми, они вели себя так, как принято в этом обществе.
Почему всю жизнь его тянет к женщинам, которым он не нужен?
Скорбь по мертвецу не должна останавливать жизнь.
Я обнимал ее, хотелось ему сказать Чаку и Трею и Бибби. Я обнимал ее, пока Бинг Кросби проникновенно пел по радио на кухне, я вдыхал ее запах вместе с запахами нашей квартиры в Баттонвуде и озера, где мы с ней жили в то лето, и ее губы касались моих согнутых пальцев.Я обнимал ее. Вот то, чего этот мир мне дать не в состоянии. Этот мир может мне только напомнить о том, чего у меня нет и никогда не будет и что у меня было так недолго.Мы должны были вместе состариться, Долорес. Вырастить детей. Гулять под старыми деревьями. Я хотел видеть, как морщинки отпечатываются на твоем лице, и быть свидетелем появления каждой новой морщинки. Мы должны были умереть вместе.А не так. Не так.Я обнимал ее, хотелось ему сказать, и если бы знать наверняка, что мне надо только умереть, чтобы она снова оказалась в моих объятиях, я бы выстрелил себе в голову быстрее, чем об этом можно подумать.
На одного разумного человека приходится десять тысяч разнузданных варваров. То есть в обычной обстановке они были бы милыми и тихими людьми. Но когда они сбиваются в кучу, то превращаются в стадо, готовое на любое кровавое безумство. И виноваты не люди в отдельности, виноват тот, кто собрал толпу.
Какими все-таки разрушительными бывают эмоции. ... Эмоции встают на пути здравого смысла.
Не привязывайся к людям - или будешь страдать.
Не забывайте наслаждаться жизнью.
- Этот мир делает нас чудовищами. - Это не мир. Это люди, которые в нём живут.
Судьбы у людей разные, но все дорожат своими корнями.
Разве может человек оскорбить бога?
— Книга, сэр Гарри, я говорю про книгу. Вы прочли хотя бы несколько страниц?
— Боюсь, что нет. А в чем дело?
— Просто бред какой-то.
— Я так и предполагал.
— Мать мисс Баттеруорт до смерти заклевали голуби.
Он еле сдержал смешок.
— Знаете, а это могло бы меня заинтересовать.
— Голуби, сэр Гарри! Голуби!
— Я бы не возражал, если бы смог прочитать этот эпизод с голубями. Звучит захватывающе.
— Об этом сказано в самом начале книги. Если нам повезет и мы доберемся до конца книги, то где-то встретим эпизод, где мисс Баттеруорт заклюют.
— То есть вы прочли книгу?
— Кое-какие отрывки, — призналась она. — Начало четвертой главы и — наклонившись, она быстро пролистала книгу, — страницу сто девяносто третью.
— А вам не пришло в голову читать книгу с начала?
— Я вообще не собиралась ее читать.
— Просто она вас захватила, да?
— Нет! Вовсе нет! — Меня все так раздражало, что я не могла остановиться.
есть что-то в нас такое, что заставляет рисовать на теле
— Сколько же на свете больных людей, которых вовремя не отпиздили…
Принять сразу тот факт, что у вашего ребенка аутизм, — невозможно. Принять его странное поведение, не пытаться его исправить, не злиться на него и на себя за это «ненормальное» поведение не под силу, наверное, никому. Многочисленные статьи советуют нам полюбить своего ребенка таким, какой он есть. Вместе с ним попробовать песок, полизать пол, потрясти руками и побегать по кругу. Но это все какие-то глупые советы. Ничего из этого не помогает — я перепробовала все. Невозможно понять, как работает мозг ребенка с аутизмом, если просто будешь пытаться повторять то, что он делает. Бесполезно. Чтобы это принять, нужно время. До тех пор, пока пытаешься своего ребенка «вылечить», никакие психологи не помогут.
Обвела кровожадным взглядом коллекцию оружия. Вот зря он меня сюда привёл!
- Арджана, не нужно таким воинственным взглядом смотреть на копьё Агрофена. У меня такое чувство, что вы его сейчас в пол воткнёте, со словами: «Камня на камне здесь не оставлю», - подначил меня Зейд.
— Странно, с какой готовностью они все прославляют его храбрость. Пишут, как принято, и никаких тебе вопросов. И все-таки пишут, все пишут.
— Так сказать, «дань врагу», — напомнил ему Каррадин. — Это началось с баллады, сочиненной во вражеском стане.
— Да-да. Кем-то из Стэнли. «Тогда молвил рыцарь Ричарду-королю». Сейчас я ее найду. — Грант перелистнул страницу, другую. — Вот. «Добрый сэр Уильям Хэррингтон». Тот самый рыцарь.
«На ногах не стоит тот, кто ими побит,
Кулаки этих Стэнли что сталь.
(Чертовы ублюдки!)
Ты вернешься, как путь сюда будет открыт,
я пока рисковать бы не стал.
Пусть твой будет скакун у тебя под рукой,
здесь воздаст тебе каждый почет,
И вручит твой народ тебе скипетр златой
и опять королем наречет!»
«Нет, подайте сейчас мне топор боевой
и корону британскую мне.
Я вам богом клянусь и своей головой,
что я властвовать буду в стране.
Не пристало бежать от врагов королю,
попрошайничать в доме чужом».
Он не струсил, не предал себя в том бою
и покинул сей мир Королем.