“Are you implying that I intentionally sabotaged this thing with Oliver?”
Dad shakes his head. “I’m just saying you’re complicated. You’ve got relationship baggage and no matter how much you think you’ve got it all together, you don’t. I always worried you’d have abandonment issues—and you do.” I look up at him, mouth agape while I mentally compile a tirade for the centuries, but he continues: “Thing is, it occurs to me you’re not afraid of being abandoned, Lola, you’re afraid you’re going to abandon the things you love.” ...
“So you’re preemptively abandoning them. Or, if I know you as well as I think I do, you don’t let things get too deep in the first place.”
Так страстно вы на девушку глядели, Что углядеть суть дела не смогли.
...леди и козлы это как два берега одной реки, широкой-широкой, и бороться с представителями этой подлой расы можно только одним способом - обламывать рога! В общем леди во мне козлы загубили! На корню!
...с искусством писания, по отношению к которому печатание представляет собой ...сравнительно незначительное следствие, открывается для человечества настоящая эра чудес. Искусство это сближает прошлое и отдаленное с настоящим во времени и пространстве, устанавливая нового рода...близость;сближает все времена и все места с нашим настоящим здесь и теперь.
- Ба, ты разве не должна быть на моей стороне? – возмутилась девушка.
- Быть на стороне глупости, упрямства и своеволия? – притворно ахнула женщина. – Ну, уж нет. Освободите меня от подобных вещей.
Всякий зомби, располагающий мозгами, жаждет заполучить еще больше мозгов - такова общепризнанная истина. Никогда еще истина эта не была столь очевидной, как во время недавних событий в Незерфилд-парке, когда все восемнадцать его обитателей были убиты и сожраны толпой оживших мертвецов
Живи и дай жить другим – совсем неплохой девиз, но в случае с вампирами его смысл несколько искажался…
- Насть, у тебя телефон с собой есть? А то мой разрядился. - Леша наворачивал оладьи.
- Телефон-то есть, а тут связь есть? - просипела я.
- У нас, как в Греции до кризиса - все есть, - солидно сказал дед Митяй и показал в окошко. Я послушно туда посмотрела и увидела лестницу, прислоненную к сараю. Перевела вопросительный взгляд на Лешу. Дед обстоятельно объяснил:
- Значит, кладешь телефон на крышу - ысымысы принимает. Насест видишь?
- Вижу, - слабым голосом отозвалась я. В кроне дерева и правда, виднелись какие-то доски.
- Вот, туда влезаешь, говорить можно.
Лучше, когда тебя ненавидят таким, каким ты есть, чем любят за то, чего в тебе нет.
Но думать о Пиппе было так мучительно, что забыть ее – все равно, что пытаться забыть про больной зуб. Я думал о ней безотчетно, безнадежно, жадно. Годами я просыпался и первым делом думал о ней, с мыслью о ней – засыпал, и в мой день она вторгалась бесцеремонно, надоедливо, вечно – как удар током: который сейчас в Лондоне час? я постоянно прибавлял и вычитал, прикидывал разницу во времени, как одержимый лез в телефон проверить – какая там в Лондоне погода, плюс одиннадцать, 22:12, небольшие осадки; стоя на углу Гринвич и Седьмой Авеню возле заколоченной больницы Святого Винсента, торопясь на встречу с дилером, я все думал о Пиппе, где она? едет в такси, ужинает в ресторане, пьет с людьми, которых я не знаю, спит в кровати, которой я никогда не видел? Мне безумно хотелось взглянуть на снимки ее квартиры, чтобы подбавить столь желанных деталей к моим фантазиям, но просить об этом было стыдно. Я томился мыслями о ее простынях, какие же они, какие, - я воображал их темными, казенного цвета, смятыми, нестиранными – темное студенческое гнездышко, белеет веснушчатая щека на бордовой, багряной наволочке, барабанит за ее окном английский дождь.
Человек, выигравший в лотерею, обнаруживает, что вещи, которые он покупает на выигрыш, такие же, как у всех; тогда он говорит: "И это все?" – и спускает весь выигрыш. Он скорее готов вернуться к прежнему состоянию и сидеть в ожидании под деревом, чем наслаждаться полученным. Происходит это потому, что иллюзии привлекательнее реальности, и даже самая привлекательная реальность может быть отброшена ради самой маловероятной и непрочной иллюзии.
Волноваться о будущем должен мужчина! Дело женщины – тратить деньги!
Люди которые встретились как минимум трижды в течение суток,вероятность встретиться снова на 98% выше.
Нужно делать что решишь, пока в тебя не закрались сомнения.
– Этот мир из всех нас делает чудовищ, – промолвила Эйрини.
– Это не мир, – Клинок показался Саксони слишком легким. – Это люди, которые в нем живут.
«Она хорошо знала молодых людей этого типа: они входят к вам, как к себе домой, непринужденно усаживаются, охотно выпивают стаканчик предложенного им вина, не сказав при этом даже «спасибо». Обычно они где-то подолгу учатся, на каком-то там факультете, на юридическом или восточных языков. Они спокойны, хороши собой, не отличаются особой вежливостью, немногословны, они нравятся женщинам, даже когда не обращают на них внимания, им достаточно один раз заняться с вами любовью, и вы уже теряете голову, а затем они отговариваются тем, что занятия отнимают у них слишком много сил — а ведь учеба для них главное, уверяют, что все будет иначе, когда сдадут экзамены; порой они на ходу целуют вас безразличными и мокрыми губами или касаются пальцем вашего колена, когда вы возвращаетесь от парикмахера, и говорят вам ласковые слова, а потом наступает конец, и вы сходите с ума.»
Господь, несомненно, являет нам Свои чудеса… вот только всегда ли мы понимаем их, как нужно?
Типу в его принадлежности к рабочему классу Фёдор Фёдорович сразу не поверил, потому что не носят водители бульдозеров английские костюмы, сшитые на заказ. Как-то вот… гильдийно оно не прижилось.
— Не отдам. — Леня смотрел на жену исподлобья. — В кои-то веки мне дали взятку. Когда я еще получу? Не все взятки давать нечестным людям, пора и честным давать!
Классическая музыка может рассказать историю без слов, изменять души людей, вдохновлять их.
Я хотела стать кем-то, хотя никогда не знала, кем именно. И я стала, это было точно, только без цели, без подлинной страсти, без ясных амбиций. но главное заключалось в том, что стать кем-то я хотела только лишь из страха, что Лила станет кем-то значительным, а я останусь никем.
— Я оставляю все здесь на твое попечение, — твердо сказал Кадфаэль. — Я всецело доверяю тебе. — И да простит мне Бог эту ложь, — пробормотал он себе под нос, удалившись за пределы слышимости, — и да обратит Он ее в правду. Или, по крайней мере, зачтет мне ее как добродетель, а не как грех.
Интерес к тому, что вы чувствуете, и способность извлекать из этого уроки помогают углубить понимание себя и укрепить уверенность.
«Жизнь такая хрупкая вещь, – подумала я, поежившись. – Кто угодно может погибнуть, исчезнуть в мгновение ока».
Всем хочется верить, что они важнее, чем кажется, что в любой момент может произойти нечто невероятное и все перевернется с ног на голову. Тогда-то они выдохнут с облегчением: они всегда знали, что особенные, в глубине души всегда знали, и все разочарования, и все дерьмо, и все унылые, безнадежные дни - все было не просто так.