Когда незнакомец заговорил, его голос звучал ласково. – Кажется, ты звал меня, – сказал он Джонатану. Дождь всё продолжался. – Нет, – возразил мой муж, – я звал своего брата.
«Мы заботимся только о вас» - так обычно говорят те, кому на этих «вас» глубоко наплевать. О себе они заботятся. И только о себе.
Некоторые люди так легко делятся с миром своей радостью. Это заразительно.
Власти, они ведь глубоко не копают, подбирают готовенькое, то, что лежит на поверхности, и не мешкая творят скорый суд. Им ведь главное — восстановить спокойствие и порядок, а не добиться торжества справедливости. Но Кадфаэль твердо решил не допустить того, чтобы остались сомнения в невиновности Энгеларда или брата Джона. Так что лучше сперва разобраться во всем самому, а потом уж рассказать бейлифу.
В аэропорту постоянно возникает ощущение дежавю. Разные люди в миллионный раз повторяют одни и те же схемы. Один день здесь – и кажется, что время остановилось.
Страх – самый главный страж, поставленный надзирать за нами, чтобы никто никуда не пророс.
Дон Хуан: Я никогда ни на кого не сержусь. Ни один человек не может сделать ничего такого, что заслуживало бы такой моей реакции. На людей сердишься, когда чувствуешь, что их поступки важны. Ничего подобного я давно не чувствую.
Марианне казалось, что её настоящая жизнь течёт где-то очень далеко, течёт без неё, а она даже не знает, найдёт ли когда-нибудь в эту жизнь дорогу.
Оно всегда так — когда жизнь другому портишь, на свою забиваешь.
— Но, может быть, прощение…
— Бог простит, — перебил меня Мануэль и одним глотком опрокинул в себя все, что еще оставалось в чашке. — А наше дело побыстрее организовать нашим врагам встречу с ним.
Каждому из нас нужен спасательный круг, тот плот неподалёку, когда чувствуешь, что начинаешь тонуть
Самые лучшие охотники, они все такие. Сначала убивают, потом устают и начинают оберегать то, что осталось.
... и скажет вам, что опирается на цитату из Одена: "Произведение искусства никогда не завершается, его просто бросают". Затем Дэвид осечётся, удерёт к книжной полке, вернётся десять минут спустя и скажет, конечно, что именно эта цитата из Жана Кокто, пролёт ещё десять минут и Дэвид Суонсби отыщет вас и растолкует, что реплику эту первым и лучше всех произнёс Поль Валерии.
«Что ты делаешь сегодня вечером?» — спросил он в первый раз, когда они встретились. Она ответила: «Ничего». «Я тоже. Давай вместе ничего не делать».
Всякому важному общественному событию в СССР уготован один из двух жребиев: либо оно будет замолчано, либо оно будет оболгано. Я не могу назвать значительного события в стране, которое избежало бы этой рогатки
...она уже несколько десятилетий была снабжена ярлычком “жена” и задвинута в соответствующий угол сознания, как предмет необходимый, добротный, удобный в использовании...
Убить её? Разве я говорил, что убью? Его я убил бы, будь он здесь, но не её. Если хочешь отомстить женщине, незачем её убивать. Изуродуй её, вот и всё! Вырежь ей ноздри, обруби уши, как свинье.
если у мужчины нет мозгов, он дурак, если нет сердца - злодей, если нет желчи - тряпка. если же мужчина не способен взорваться, как туго закрученная пружина, мы говорим - в нем нет мужского естества. это не мужчина, а пай - мальчик
Недаром есть поговорка: если ты не врач – не лечи, если ты не Бог – не суди.
...дети вырастают. Им нужна свобода, чтобы расправить крылья.
Складывая бумаги, Таня все думала, как же ей повезло с Ником. Где встретишь мужчину, который хоть на секунду задумывается о том, что нужно женщине? Он не заботится о ней так, покровительственно, открывая двери, помогая с тяжелыми сумками или деньгами. Нет, он дает ей шанс вырасти, стать кем-то больше, чем безмозглой пустышкой. Воистину мудрейший человек.
Даэрте – дети Перводрева. И королева связана с ним сильнее прочих. Плохо Салее – плохо Дереву. Последние годы ему было очень плохо.
Многое в жизни можно начать заново, но родные мать с отцом даются нам судьбой лишь единожды.
Любому мастеру нужен постоянный вызов, иначе он теряет талант!
Ох, уж эти стереотипы. Если девушка была хрупкой блондинкой с платиновыми волосами, невинными голубыми глазами, бледной кожей и румянцем на щеках, то ее непременно считали наивной дурой, которая не может связать двух слов, и единственное, на что способна – рожать детей и радовать мужа своим видом.