Люди обладают этой слабостью — бояться неведомого.
— Мне тоже там купите чего… конфет каких.
— Каких?
— Понятия не имею. Каких-нибудь. Чтоб дети ели…
— Дети, мой друг, — Ворон хлопнул по плечу, — до определенного возраста, как тараканы, едят все, особенно то, что есть нельзя. Женщины… в зависимости от женщины. Главное, сковородку не покупайте.
— Почему? — Залесский удивился.
— Да как тебе сказать. Оно, конечно, подарок веский, солидный, но не когда им по морде…
Зоопарк, фриланс, или вообще устроюсь к Лейке в детский сад воспитательницей. Пусть лучше мне выносит мозг толпа пятилеток, чем взрослые, якобы разумные мужики.
Есть правда светлая, есть правда тёмная, есть - на мгновение и на времена.
Злорадство — плохое чувство, но зато какое сладкое!
Он пригласил меня на чашку кофе, а я мысленно сыграла свадьбу, родила троих детей и оттяпала дом при разводе.
Тот, кто говорит, что время лечит и позволяет забыть, никогда не любил.
«Семь дней, семь ночей», как говорят турагенты. Семь суток смерть нон-стоп. Господь успел за это время создать мир. Мы с парнями аккуратно засеем маленькое деревенское кладбище, отправив в последний путь около ста сорока человек.
Камень, обработанный по технике аналогизации (фиксации), хранится в качестве талисмана до тех пор, пока ситуация не перестанет вас удовлетворять. После вы можете очистить его, «сняв» фиксацию с ситуации.
А в это время Франко, раскрыв рот и пуская атеросклеротические слюни, с наслаждением подписывал бесполезные и жестокие смертельные приговоры – рожденный убийцей, убийцей и умрет. Вся страна с нетерпением ждала или сердечного приступа, или невозможного поступка камикадзе, все еще вспоминая о минутах молчания в честь анархиста Сальвадора Пуч Антика.
Проблема мужчины в том, что он слишком много думает о женщине, как об источнике наслаждений, вместо того чтобы подумать о ней, как о предмете искусства.
Доктор Аксель Мунте подметил, что если прочитать арабское слово «хатаф» («смерть») наоборот, то получится «фатах» — победа.
У них там паника. Оказывается, по Фриско разгуливает живой еврей.
Цвет - один из фундаментальных элементов восприятия мира.
— Я котенка подобрал, — пояснил Инг, вытирая малыша. — Он сидел совсем один у дверей больницы и весь трясся. А на улице такой ливень. — То есть, возвращаясь домой с полицейским конвоем, ты еще и бездомных котят подбираешь, — рассмеялась Шу
«Из праха рождены и в прах обратимся, но придёт день, и восстанем из пепла».
Повлиять можно на того, кто не уверен в правильности своего пути.
— Как ты узнал, что я люблю Чудо-Женщину? — Я подумал, что тебе пришлось отразить немало ударов. И что ты, наверное, крепкая как сталь.
«Но ведь это лишнее доказательство в пользу того, чтобы поверил я, — подумал Кадфаэль после того, как Жером удалился в поисках более благодарной аудитории. — Похоже, я действительно начинаю постигать саму природу чуда. Ибо разве было бы чудо чудом, если бы к нему имелись разумные основания? Чудеса не имеют ничего общего с разумом! Чудеса противоречат разуму! Переворачивают разум, дурачат разум! Они не воздаются по заслугам, они являются и несут спасение всем, кому угодно. Если бы в них был смысл, они не были бы чудесами». Все эти соображения и удовлетворили, и позабавили монаха, и он легко уснул, чувствуя, что все в порядке с этим миром, который всегда виделся ему чудесным и не укладывающимся ни в какие нормы.
Вся жизнь человека не может уместиться в одной фразе, которую он произнес в смятении.
Внимание – все равно что котенок. Верткое и прыткое. Попробуй ловить его – намаешься. И скорее всего, не поймаешь. А хоть бы и поймал – что ты с ним делать станешь, измотав себя и его вконец? Не надо ловить котенка. Он сам подойдет к плошке с молоком.
Однажды вечером – библиотека уже закрывалась – он как раз дошёл до того места в «Эмме», где мистер Найтли вроде как собирается жениться на Гарриет, пришлось закрыть книгу и пойти домой в сильном душевном смятении. Ему действительно нравилось погружаться в перипетии сюжета. С интеллектуальной точки зрения вроде бы несерьёзно переживать о том, кто из вымышленных персонажей на ком женится. Но так и есть: литература волнует его. Один из преподавателей называет это «удовольствием от душевного соприкосновения с великим искусством». В такой формулировке это казалось едва ли не сексуальным. И действительно, те ощущения, которые Коннелл испытывал, когда мистер Найтли целовал Эмме руку, явно имели налёт сексуальности, хотя и не были связаны с сексом напрямую. Для Коннелла они — признак того, что для соприкосновения и сближения с другими людьми нужны те же усилия воображения, которые приходится делать при чтении.
— А с этой папкой точно ничего не случится? — Кажется, Роб обновлял ей операционку. — Понимаешь, в ней вся моя жизнь.
Папка называлась «ФИГНЯ». Это все, что нужно было знать о жизни моей сестры.
Опасность - она все усиливает. Сердцебиение, эмоции, осязание. Все это вместе - твоё желание ощущать жизнь, поскольку в присутствии опасности невозможно не чувствовать себя живой; мир вокруг словно обволакивает тёмная дымка, самим своим существованием доказывающая - ты здесь, ты ещё дышишь
- Стой, нет стой, - Стэн притормозил, хватая воздух ртом.
- Что?
- Давай уберём кошку.
- Что?!
- Там, - Стэн мотнул подбородком куда-то влево. - Кошка.
Делла обернулась. Мелочь сидела в углу и таращилась на кровать с выражением "О древние боги, какая мерзость, я сейчас сблюю."