Головная боль напряжения — бич (офисного планктона) современного человека, тратящего всю жизнь на работу и все нервы на бесполезные вещи.
Надо жить здесь и сейчас.
– Некоторые преступления совершаются оправданно. Иногда просто не бывает выбора. Как бы она ни поступила, у нее были на то причины. Моя мама была хорошим человеком.
Вы прекрасно рассказываете, но нельзя ли рассказывать как-нибудь не так прекрасно?
Я всегда понимала, что прошлое не умирает просто потому, что нам так хочется. Прошлое привязано к нам: скрипы и шорохи в ночи, оговорки, рекламный жаргон, тела, привлекающие нас или отталкивающие, звуки, напоминающие нам о чем-то. Прошлое не было нитью, тянущейся за нами, оно было якорем.
И все же он наконец понял, что пытается втолковать ему Дамблдор. "Разницу, - думал Гарри, - между тем, что тебя выволакивают на арену, где ты должен лицом к лицу сразиться со смертью, и тем, что ты сам, с высоко поднятой головой, выходишь на эту арену. Кое-кто, возможно, сказал бы, что выбор тут не велик, но Дамблдор знал, а теперь... знаю и я: в этой разнице вся суть и состоит"
Разумеется, брак дело серьезное, не так ли? Как и внебрачная связь! А любовь… Это совсем другое дело.
Но главный посыл остается прежним: совместимость в браке не менее важна, чем любовь.
суды не лечат душу. Но очень помогают расставить границы в деньгах и правах.
- Лучше бы тебе вернуться, - предупредила я. - Если нет, я буду очень зла на тебя, а ты ведь не хочешь иметь у себя на хвосте взбешенного дракона, даже будучи приведением?
Всякий раз, рванувшись, страна словно забегает дальше, чем намеревалась, а потом, запаниковав, пятится обратно. За новацией следует не консервация, а реакция
Надо сказать, рассказ у канцлера вышел крайне сухим: господин Агсон намного интереснее повествовал о приключениях параллельных линий и равнобедренных треугольников, нежели герцог Мейнард – о сделке, которую предстоит заключить с Иссеном.
Осознавал, само собой, что интернет-порнуха сделала обыденными для целого поколения такие сексуальные практики, какие поколению Мэтлока, будь оно сколько угодно постпанковым, казались уж во всяком случае экзотическими, а вообще-то попросту извращенскими.
Словами не описать, что я сейчас чувствую. Это как находиться на лезвии бритвы между блаженством и ужасом.
Давайте поступать как адвокаты — В делах браниться, пить же сообща.
Я привык думать о море как о разумном существе. Всегда кажется, что оно знает мои мысли и ведает мои намерения. Когда в детстве мама приучала меня верить в Бога, мне также казалось, что он, Бог, знает все, что сейчас во мне. И тут не солжешь. И когда много лет назад мне пришлось тонуть на разбитом корабле, и страх сжимал душу, я вдруг понял, что море видит мой страх и это не нравится ему. Я ощутил это своей кожей. Как ощущаешь взгляд, который сверлит тебе затылок через замочную скважину. И постарался вытряхнуть из себя страх. И заорал, хлебая соленую холодную воду, какие-то дерзкие и богохульные слова…
"В нетрезвом состоянии гражданин Бандура пытался
всунуть горящую сигарету корове в нос, за что она
произвела ему укушение между поясницей и обратной
стороной коленей."
Внутренне подобралась, готовясь буквально ко всему.
— Оно того стоило?
— Оно — это что?
— Не разыгрывай дурочку. Ты прекрасно понимаешь о чем я. То, ради чего ты улетела.?
— Стоило.
— Да? Значит, то, к чему ты стремилась, это оставить ребенка без отца, иметь отношения без обязательств, мастерскую по ремонту кораблей, и не встречаться с людьми?
Как говорится, я решил, а то, что перед этим мне эту мысль в голову жена вдолбила - неважно!
У вас есть мечта? Представляете, является к вам после трёх литров пива ваша умершая крёстная тётя Глаша, то есть, простите, фея и говорит: «Проси». Проси, Машка, чё хочешь. Ну там – придушить начальника, замуж за прынца или просто с Васькой из отдела маркетинга замутить.
Был человек разумный, стал человек играющий, будет человек доигравшийся.
Если перед тобой выбор - убить или умереть самому, то на самом деле никакого выбора нет. Надо смотреть правде в глаза.
Пусть я верила, что могу все изменить, когда выходила за него замуж, но ведь мы прожили не один год. И я все это время врала себе, ему, всем… Как же тяжело осознавать, что все прожитые годы, оказались лишь пустышкой, фикцией!
Ваймс молчал, но сердце пело. Он наслаждался моментом. Ему хотелось сохранить его, вложить между страниц большой и толстой книги, чтобы в старости иногда доставать оттуда и наслаждаться.
Мы - могущественные создания, которые творят свою реальность с помощью сфокусированной энергии.